Электронная библиотека

Игорь Болгарин - Расстрельное время

- Я вам напомню. Это тот самый Андрей Лагода. В вашем гроссбухе написано, что он расстрелян.
- Ну и что?
- А он, оказывается, живой. Да-да! Это он и есть, тот самый Андрей Лагода. Был расстрелян. Выжил. Случайно оказался на шхуне. Надеюсь, он удовлетворит любой суд.
Зотов молчал. Он немигающее смотрел на Лагоду. Быть может, он вспомнил его, посланного им на смерть. Он стоял перед Зотовым живым укором.
Кольцов поднялся.
- Идемте, Андрей Макарович! Оставим господина Зотова наедине со своей совестью. Если, конечно, она у него есть.
* * *
В тот же день Кольцов со своим отрядом выехал во Владиславовку, к Кожемякину. Оставаться в Феодосии он не хотел, да и опасался за Лагоду. Смертный приговор был "тройкой" подписан, но по вине расстрельной команды не исполнен. А Зотов злопамятен. К тому же ему не нужен живой свидетель его связи с Жихаревым. Поэтому он может поднять гарнизонную комендантскую роту, чтобы исправить ошибку
В пути Красильников вдруг вспомнил:
- Забыл тебе отдать. Это - тот листочек, что мы отвоевали у Зотова.
- Что там?
- Прочти, не пожалеешь Может, пригодиться, если начнутся неприятности.
После напряженных дней в Феодосии Кольцов почувствовал себя у Кожемякина легко и комфортно. Только здесь он извлек из кармана листок, переданный Красильниковым, и стал читать. Его поразила холодная бесстрастность и циничность текста, словно бы речь шла не о живых людях, а о дровах или металлических заготовках.
"Начособого отдела 8 декабря 1920 г.
Южюгзападфронтов
тов. Манцеву
Донесение
Начальника Особого отделения
9 стр. дивизии Зотова П.
Керченский полуостров от Судака до Керчи включительно до настоящего времени занимала 9 дивизия, а посему Особотделению пришлось при занятии произвести регистрацию в двух городах Керчи и Феодосии всех оставшихся белогвардейских офицеров и чиновников. Во время регистрации прибыл уполномоченный ударной группы тов. Данишевский с данными ему инструкция ми о белогвардейцах.
Приступив к выполнению, Тройка в составе Данишевского, Добродицкого и Зотова произвела следующую работу:
1. Из первоначально зарегистрированных и задержанных в Феодосии белогвардейцев в количестве приблизительного подсчета - 1100, расстреляно 1006 человек. Отпущено 15 и отправлено на север 79 чел.
2. Задержанных в Керчи офицеров и чиновников приблизительно 800 человек, из которых расстреляно 700, а остальные отправлены на север или отпущены.
Расстрелянных по приблизительному подсчету можно подразделить в процентном отношении так:
1. Генералов расстреляно всего 15 человек. Не мешает отметить из них двух: бывшего губернатора Екатеринославской губернии Шидловского и председателя корпусного Военно-полевого суда генерал-лейтенанта Троицкого.
2. Полковники и подполковники - 20% общего количества.
3. Капитаны и штабс-капитаны - 15%.
4. Поручиков и подпоручиков - 45%.
5. Чиновников военного времени - 10%.
6. Полицейских, контрразведчиков, приставов, стражников и других - 10%.
По окончании регистрации и облав в городе, приступаю по всему Керченскому полуострову к облаве людей с целью выявления скрывающихся офицеров и бежавшей буржуазии.
Начосободив и член Тройки П. Зотов".
Кольцов хотел позвонить Менжинскому еще вечером, после прочтения донесения. По из-за душевного дискомфорта решил отложить этот разговор до утра. Понимал, разговор будет тяжелый и к нему надо хорошо подготовиться.
Но ночью, взволнованный всем происшедшим, Кольцов подробно рассказал Кожемякину о своих последних днях в Феодосии, о схватке с Зотовым.
- Я думал, ты обо всем осведомлен, - нисколько не удивляясь, сказал Кожемякин. - Съездил бы в Керчь, там творится примерно такое же. Я так думаю, нигде столько крови не пролито, как в эти дни в Крыму.
- И вы так спокойно об этом говорите! - упрекнул Кожемякина Кольцов.
- Я пытался что-то предпринять. Написал довольно подробное письмо Менжинскому, изложил ему все свои соображения. Тишина. Написал Троцкому - тот же результат. А тут узнаю: Троцкий сказал, что он не приедет в Крым до тех пор, пока не будет ликвидирован последний контрреволюционер. Что Крым отстал в своем революционном движении на три года, и большевики обязаны быстро продвинуть его к общему революционному уровню России.
- Ну и как это должно выглядеть на практике? - спросил Кольцов.
- Вот Зотов и продвигает. На практике. Он - добросовестный исполнитель чужой воли. Но все идет не от него, а от верхов. От Землячки, Куна, Гавена, Маметова - людей, не без крови на руках. Ну и, вероятно, от Ленина, Троцкого.
- Что вы такое говорите! - упрекнул Кожемякина Кольцов.
- Хотел бы думать иначе, но факты не позволяют. - И, помолчав немного, добродушно проворчал: - А вы меня не слушайте! Старческое брюзжание!
Позвонил Кольцов Менжинскому утром. Начал рассказывать о серьезной размолвке с Зотовым, но Менжинский остановил его:
- Не трудись, я все знаю, - мрачно сказал он. - Звонила Землячка. Сообщила, что Зотов ночью покончил с собой. Она винит тебя, ждет твоих объяснений. Забирай всю свою команду и выезжай в Симферополь.

Глава десятая

До Симферополя они добирались почти сутки. Особый отдел фронта отыскали без большего труда. Он уже сворачивал здесь свою работу.
Спутников Кольцова, которых в свое время передал ему Миронов, сразу же прикрепили к Особому отделу Южфронта. Гольдман вернулся в хозуправление и уже через короткое время с головой ушел в работу. Лагоду Гольдман оставил при себе, и гот старательно паковал ящики с бумагами и ставил их в угол.
Красильников, мучаясь от безделья, ходил по коридорам, заглядывал в кабинеты, отыскивая своих давних товарищей по прежней службе в разведотделе.
Кольцов ждал Менжинского, который куда-то выезжал по делам. Возвратился он незадолго до полудня. Увидев Кольцова, сразу же пригласил к себе. За то короткое время, что они не виделись, Менжинский осунулся, похудел. Наступившее мирное время, судя по всему, не убавило ему ни работы, ни забот.
Поздоровавшись с Кольцовым, он сказал:
- Ну, вот! Скандал разрастается! - и, присев к столу, Менжинский стал тщательно протирать носовым платком очки. - Я имею в виду скандал, связанный с самоубийством Зотова. Землячка уже побывала у Фрунзе, в смерти Зотова винит вас. Вспомнила еще какую-то историю, тоже со смертью ее человека. Тоже винит вас. Настаивает на том, чтобы предать вас военному трибуналу.
Павел подумал: Землячка всё же решила с ним расквитаться за гибель Греця под Каховкой.
- Да, был такой случай. Мы возвращались с Корсунского монастыря на правый берег Днепра. С левого берега нас обстреляли, погиб один-единственный человек: сотрудник Землячки, которого она приставила ко мне соглядатаем. Вот, собственно, и вся история.
- В самоубийстве Зотова Землячка тоже обвиняет вас.
- Её дело. Впрочем, в самоубийстве Зотова я действительно виноват.
Менжинский вскинул на Кольцова удивленные глаза.
- Косвенно. Я уличил его в измене.
- Вот как?
- Это не просто слова. У меня есть доказательства, есть свидетель. Зотову ничего не оставалось, кроме как покончить с собой. В связи с этим, я хотел бы встретиться с Михаилом Васильевичем, объясниться. В конце концов Землячка высказала свою версию, у меня же есть своя.
- Встретиться с Фрунзе вам в эти дни не удастся. Михаил Васильевич перебазировался в Мелитополь. Туда временно передислоцировался штаб пока ещё не упраздненного фронта. Война-то продолжается. Теперь с бандами. Большими и малыми. Их расплодилось неимоверное количество, - и Менжинский попросил: - Расскажите мне все о Зотове. Как можно подробнее. Что бы я был готов к разговору с Землячкой.
И Кольцов стал рассказывать о бессудных расправах над военнопленными. При этом он положил на стол перед Менжинским копию донесения Зотова Манцеву.
Менжинский бегло просмотрел донесение. Кольцов ждал, как он отнесется к этой бумаге. Но Менжинский спокойно сказал:
- К сожалению, это происходит во всех городах Крыма.
- Но это же истребление народа! Это дикие бессудные расправы над поверженным врагом.
- Пытаемся остановить. Об этом уже знают Ленин и Троцкий. Но, к сожалению, пока никак не реагируют… Продолжайте!
Кольцов рассказал Менжинскому о банде Жихарева, о награбленных ценностях, которые он намеревался вывезти в Турцию, и о шхуне, которую группе Кольцова удалось перехватить уже в море. Зотов находился в прямом контакте с Жихаревым. И когда того арестовали, Зотов освободил его из тюрьмы. Шхуна должна была подобрать его где-то под Анапой.
- Я думаю, Зотов поступил правильно, что так завершил свою жизнь, - закончил свое повествование Кольцов. - Я готов доказать это не голословно. Сегодня же встречусь с Землячкой.
- Сегодня не встретитесь. Она сегодня утром со следственной группой ЧК выехала в Феодосию, - сказал Менжинский. - Мне кажется, вам лучше не встречаться. У вас, вероятно, взаимная антипатия.
- Но придется же.
- Во всяком случае, не в ближайшие дни. Вас здесь уже второй день ждет человек, по фамилии… - Менжинский заглянул в лежащий перед ним блокнот, куда имел обыкновение записывать фамилии и имена всех своих собеседников, - по фамилии Колодуб. Насколько я помню, вы с ним знакомы.
- Да, конечно. Это связной Нестора Махно.
- Я уже собрался отозвать вас из Феодосии. Повстанцы находятся сейчас в Евпатории. И они, и даже Нестор Махно просят вас приехать туда, к ним.
- Махно там?
← Ctrl 1 2 3 ... 78 79 80 ... 83 84 85 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.043 сек
SQL-запросов: 0