Электронная библиотека

Рудольф Баландин - Кто есть кто в мире науки и техники

Сказались и особенности иероглифического письма. Оно позволяет легко оперировать художественными образами и философскими понятиями, математическими символами, затрудняя создание четких научных терминов, объективных систем доказательств, описаний непривычных объектов.
Одно из центральных понятий даосизма – дао – имело множество толкований. И дело тут не столько в разнообразии, сколько, быть может, в привычке к индивидуальному, субъективному восприятию одного и того же объекта. Иероглиф символичен и подобен художественному образу, вызывающему массу ассоциаций. А сочетание букв, образующее слово, отстранено от реального объекта. В таком отчуждении системы знаков от реальности усматривается приближение к научной объективности – если не по сути, то хотя бы по форме.
Во всяком случае, при высочайшем уровне художественного творчества и технического ремесла долгое Средневековье китайской цивилизации не завершилось расцветом естествознания. Хотя философские предпосылки к его становлению были. Они обрели наиболее четкое выражение в учении Ван Чуна.
Ван Чун
Ван Чун (27–97) – китайский натурфилософ, просветитель. Из его работ сохранилась только одна: "Луньхэн" ("Весы суждений" или "Критические суждения"). Он был служащим в Императорской академии в Лояне, столице государства Хань, где ознакомился с трудами многих мыслителей. В своем сочинении он подверг критическому анализу наиболее распространенные верования.
Некоторые положения его учения: "Небо есть тело, подобное земле". "Небо высоко и далеко от людей, и его основа ци – необъятное, голубое, не имеющее ни начала, ни конца". "Путь неба – естественность, а естественность есть недеяние". (Последнее утверждение, по-видимому, следует понимать как отсутствие у Неба, которому поклонялись китайцы как божеству, собственной воли, целеустремленных действий.) "Удивительные явления природы происходят естественно". "Люди пребывают между небом и землей, подобно сверчкам и муравьям, ютящимся в расселинах".
Он опровергал веру в богов, демонов, призраков, сверхъестественные явления. "Некоторые утверждают, – писал он, – что небо производит пять видов злаков именно для того, чтобы прокормить людей, и производит шелковичные коконы и коноплю именно для того, чтобы одеть их. Но это значило бы, что небо действует ради людей как земледелец и как женщина, кормящая шелковичных червей. Однако подобное утверждение не согласуется с учением о естественности, и потому его истинность сомнительна и следовать ему нельзя".
Проницательно объяснил он истоки веры в богов: человек представляет окружающий мир по своему образу и подобию. Страх небытия – источник веры в бессмертие души. Ван Чун утверждал: "Человек, так же как животное, рождается и умирает один раз". Он верил в существование "жизненной силы" ци, которая после смерти человека испаряется, а тело разлагается.
Главное отличие человека от животного – разум. Чтобы использовать этот дар природы, необходимо учиться. Даже "совершенномудрые" не были такими от рождения. "Ни в древности, ни в наше время не было еще случая, чтобы люди без изучения приходили к познанию и без исследования приходили к пониманию… Что касается вещей, которые можно сразу понять, то для этого нужно только серьезно поразмыслить над ними… Что касается трудно познаваемых вещей, то здесь необходимы строгость мысли, изучение, исследование".
Воззрения Ван Чуна могли бы стать философской основой научного познания природы. Однако сказалось господство учения Конфуция, с которым взгляды самобытного мыслителя вступали в решительное противоречие, а также социальные факторы, во многом определяющие судьбы учений. Имущие власть сочли скептицизм, реализм и свободу мысли, характерные для взглядов Ван Чуна, способными поколебать духовные основы общества, веру в божественную предопределенность существующего социального уклада. Обделенные благами должны верить: за терпение и лишения в этом мире душа получит воздаяние в мире ином.
Власти средневекового Китая были уверены, что народу "излишние" знания вредны и могут вызывать революционные потрясения (которые, кстати, и без того происходили многократно). Конфуцианство стало государственной идеологией, знаменуя начало эпохи Средневековья.
Как писал известный китаевед Л. С. Васильев: "В 195 г. до н. э. первый ханьский император Лю Бан (Гао-цзы) собственноручно принес тройственную жертву тай-лао (бык, баран и боров – высшая жертва в Китае) на могиле Конфуция, чем было фактически положено начало государственному, общекитайскому культу философа".
Данная вера была рациональной. Казалось бы, это должно было стимулировать научные исследования, а, например, мистическое христианство, напротив, подавлять их. Но вышло наоборот. В Европе Средневековье завершилось мощной вспышкой научного творчества, а в Китае этого не произошло.
Конфуцианство парадоксальным образом сказалось на отношении к естествознанию именно из-за своей "приземленности", превращения в государственную идеологию, ориентацию на сохранение патриархальных ценностей и общественную стабильность. По верному замечанию Л. С. Васильева, "конфуцианство было большим, чем просто религия".
В христианстве сохранялся принцип, высказанный Иисусом Христом в ответ на провокационный вопрос фарисеев: кесарю – кесарево, Богу – Божье. Высшие истины стали темами теологов, тогда как философы и ученые получили возможность проводить свои исследования, порой при содействии властей. Культ предков и традиций, божественной власти императора, непререкаемый авторитет старших, консерватизм определяли необычайную стабильность общества и его духовной жизни, но самым печальным образом сказались на теоретической науке, исканиях истины. Зачем нужны поиски чего-то нового, если и без того все уже определено!
И все-таки несмотря на мистическое отношение к Небу и небесным явлениям, в стране были исследователи, стремившиеся познать природу рациональным научным методом. "В 28 году до н. э., – пишет Т. В. Степугина, – ханьские астрономы впервые отметили существование солнечных пятен. Достижением мирового значения в области физических знаний явилось изобретение компаса в виде квадратной железной пластины со свободно вращающейся на ее поверхности магнитной ложкой, ручка которой неизменно указывала на юг".
Правда, прибор демонстрирует не знание физики, а наблюдательность, смекалку и мастерство китайских ремесленников. А открытие пятен на светиле было связано, судя по всему, со стремлением усмотреть в его облике черты, по которым можно догадаться о событиях в Поднебесной. (Через два тысячелетия наиболее ярко выразил это верование советский оригинальный мыслитель А. Л. Чижевский.)
Чжан Хэн
Чжан Хэн (78–139) – китайский астроном. В начале II века он соорудил небесный глобус и составил каталог 320 созвездий, включающих 2,5 тысячи звезд. Ему принадлежит изобретение оригинального простейшего сейсмографа, улавливающего колебания земли, показывая направление на эпицентр землетрясения.
В трактате "Линг син" ("Строение мира") он писал, что Луна имеет форму шара и сверкает отраженным светом. Он считал Вселенную безграничной во времени и пространстве.
Интересные взгляды, заставляющие вспомнить современные представления о космическом вакууме, высказывали сторонники учения о глубочайшем. Ван Би, умерший молодым, в 249 г. писал: "Дао – это название небытия. Небытие проникает во всё, небытие независимо и называется дао. Оно и не имеет тела, его нельзя представить в образе". Такое дао, в принципиальном отличие от дао Чжуан-цзы – он вдобавок называл природой. А через несколько десятилетий Пэй Вэй в "Рассуждениях об уважении бытия" утверждал, что дао – это материальная основа Мироздания.
Простейшее разделение философских учений по признаку "первичности" материи или сознания не учитывает всего спектра проблем познания мира, человека, разума, общества. Так, Фань Чжен (448–515) критиковал буддизм, и этого философа в "Истории китайской философии" причислили к материалистам и атеистам. Однако его высказывания не столь однозначны.
Одно из основных его положений: "Форма сближена с духом, дух сближен с формой" (другой вариант перевода: "Дух есть тело, тело есть дух"). И еще: "Утверждаю: тело – материя духа; дух – отправление тела". Он говорил о единстве материи и сознания, а не приоритете чего-то одного.
Признание бессмертия и разнообразие воплощений души не связывает ее с конкретной материальной формой. Но и в материалистической традиции утверждается нечто подобное, только для материи, обладающей бессмертием и разнообразием изменчивых форм, тогда как дух (сознание) считается вторичной, мимолетной субстанцией, зависимой от определенного сочетания материальных объектов (атомов). Концепция Фань Чженя объединяет обе крайности, утверждая единство духа и материи.
В средневековом Китае были выработаны разные представления о взаимоотношениях материи и сознания: от первенства одной субстанции до их единства, а также признания неопределенности, незнания. Тут уже нечего больше открывать нового. Схоластические споры, характерные для Средневековья, могли продолжаться, но уже без внезапных откровений, позволяющих вырваться из системы таких понятий и концепций. Такое "совершенство" философской мысли суждено было преодолеть через много веков в результате успехов естествознания и господства научного метода.
← Ctrl 1 2 3 ... 33 34 35 ... 173 174 175 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0074 сек
SQL-запросов: 0