Электронная библиотека

Дмитрий Зеленин - Великорусские сказки Пермской губернии

Дмитрий Зеленин - Великорусские сказки Пермской губернии
Сборник "Великорусские сказки Пермской губернии", составленный на основе полевых экспедиций советским этнографом, фольклористом и диалектологом Д. К. Зелениным (1878–1954) - уникальный памятник отечественной культуры, который содержит наиболее ранние точные записи сказок с сюжетами, не уступающими собранию А. Н. Афанасьева. В книгу вошли сказки о животных, волшебные сказки, легендарные, новеллистические, сказки об одураченном чёрте, а также сказки-анекдоты.
Сказки не адаптированы для детей!
Содержание:
От Сказочной Коммисии.
Сказочная Коммиссия, состоящая при Отделении Этнографии Императорскаго Русскаго Географическаго Общества, поставила себе целью систематическое издание всего сказочного материала, поступившаго и продолжающего поступать в распоряжение Географическаго Общества.
В настоящий сборник вошли сказки Уральско-Пермскаго края, записанныя в 1908 году Членом Общества Д. К. Зелениным. Сказочная Коммиссия выражает надежду, что появление этого сборника побудит местных любителей "живой старины" к усиленному собиранию памятников устного народнаго творчества вообще и старинных народных сказок в особенности.
Присылка записей сказок в Отделение Этнографии теперь, когда начато указанное выше издание, может содействовать Сказочной Коммиссии в достижении поставленной ей Отделением задачи - привести в известность все вообще русские сказки, хранящиеяся в сокровищнице народной памяти.

КОЕ-ЧТО О СКАЗОЧНИКАХ И СКАЗКАХ ЕКАТЕРИНБУРГСКОГО УЕЗДА ПЕРМСКОЙ ГУБЕРНИИ

I. Обилие сказочников и сказок, несмотря на культурность населения. Причины того. Природа края. Роль "Урала" в местных сказках. Башкиры и другие инородцы. Прошлое края. Пестрота в составе населения. Заносные сказки и условия их распространения. Солдатское влияние в местных сказках. Тюрьма. Бурлаки.
Пермская губерния и, в частности, более изученный мною Екатеринбургский уезд этой губернии сравнительно очень богаты сказками и сказочниками. В Екатеринбургском уезде записано теперь около ста (99) русских сказок, во всей же Пермской губернии - около двухсот русских сказок (196), не считая сказок башкирских, пермяцких и иных. Таким количеством записанных сказок могут похвалиться только весьма немногие великорусские губернии[1].
Сельское население Пермской губернии, особенно же население той местности, где я записывал сказки, не сохранило старинного уклада своей жизни в той степени, как это мы находим в Архангельской или Олонецкой губерниях. Напротив, по степени образования население Екатеринбургского уезда нисколько не уступает великорусским губерниям центрального промышленного округа - Владимирской, Ярославской и Московской, где народные сказки если и сохраняются еще теперь, так разве в самом ничтожном количестве. Очевидно, в Пермской губернии имеются какие-то особенные причины, которые способствовали лучшему бытованию здесь сказочной традиции.
Такими причинами нужно признать - во-первых, характер местной природы и, во-вторых, состав местного населения.
Екатеринбургский уезд прорезан Уральским горным хребтом с его отрогами. Селения, где я записывал сказки, расположены неподалеку от этих гор. Покосы местных жителей лежат главным образом в горных долинах; заготовка дров и строевого леса производится местными жителями главным образом в лесах, покрывающих горные отроги Урала; там же происходят большею частью и рудничные работы - копка и вывозка руды.
Занятая Уральским хребтом, его разветвлениями и отрогами, гористая и лесная местность в громадной своей части необитаема, как непригодная для земледельческой культуры. Она известна у местных жителей под именем "Урала", и слово это понимается здесь не в смысле определенного горного хребта, а в смысле дикого, необитаемого и малодоступного места.
Дремучие, необозримые леса в этом "Урале", часто еще и поднесь не тронутые топором дровосека, глубокие долины, каменные вершины и скалы, богатство животного царства, особенно же змей, ящериц и насекомых, жизнь коих народу совершенно неведома; наконец, обилие больших и малых озер с их камышистыми берегами и каменными необитаемыми островками - все это не могло не производить на обитающего тут человека впечатление чего-то таинственного, волшебного; все это должно было направлять воображение местного жителя в таинственный мир неведомого и чудесного, усиленно питать веру в близость этого чудесного и таинственного.
У жителей, обитающих в густонаселенной местности, среди сплошных возделанных нив, не может быть ни этой веры в близость таинственного, ни этого направления фантазии в сторону волшебного и сказочного. Так, когда на реке появляется пароходство, у прибрежного населения само собою исчезает вера в водяных и русалок: их, мол, распугали пароходные свистки; в местах, где каждый аршин жидкого леса вымерян и исхожен ногами человека, не может быть живой веры в леших.
Наоборот, близость необитаемого и дикого пространства, тянущегося вдоль и поперек на сотни верст, питает и крепит в соседнем населении веру во все таинственное и волшебное. А такая вера - прямой залог глубокого интереса к сказке, так как сказка для местного жителя служит, в сущности, ответом воображения на пытливый вопрос о том, чем же и как живет этот дикий и угрюмо-безлюдный Урал?
Недаром же местом действия большой части печатаемых ниже волшебных сказок является именно "Урал". "В Урале, в темных лесах" родился Иван - крестьянский сын, герой сказки о "Незнайке"; в "Урале" же он встретил огромный дом Чудовища-людоеда, которым был принят в дети и у которого нашел вещего богатырского коня, виновника всех дальнейших его подвигов; "в Урале" происходит все действие сказки "Звериное молоко"; здесь Дар-гора с чудесною лисою и крепость трехсот разбойников с яблонями и с воротами в подземелье; "по Уралу, диким местом, не путём, не дорогой" отправляется Иван-царевич в поиски за Еленой Прекрасной и на пути встречает дома своих зятевей - Медведя Медведевича, Ворона Вороневича и Воробья; "по дикому же месту поехал" Иван-царевич и после, когда пришло время разыскивать ему похитившего Елену Прекрасную и Кащея Бессмертного; "в Урале" же служит он и у Яги-Ягишны, обитающей в избушке на козьих ножках, на бараньих рожках; "в Урале" в дубе скрывается невеста-волшебница Ивана-царевича и выходит оттуда змеей; "по Уралу" пошел Федор Бурмакин и встретил здесь побоище льва с шестиглавым окаянным Идолищем; "по Уралу" в легенде ведет бедного богомольного рыбака чудесный кум-ангел, и тут они накопали целый мешок лечебных трав; и после тот же ангел ведет вновь своего кума "не путей, не дорогой - диким местом, Уралом", так что путник "на себе всё прирвал (очевидно, древесными колючками) и с тела кровь на нем льёт ручьями", а приходят они этой дорогой в пещеры, где горят жизненные свечи людей; "по Уралу" едет и Бова-королевич, причем в первый раз встречает монаха-отшельника, который крадет у него коня, а другой раз лев напал тут на жену Бовы и умертвил Полкана; "в тридевятом государстве, в диком лесу, в Урале" ищет Иван-царевич свою жену, царевну-лягушку, причем обитающая тут в избушке старушка дала ему меч-самосек; "не путей, не дорогой, чащами, трущобами, Уралом" едет Василий-царевич и встречает тут громадные табуны Ворона Вороневича, а потом и самого Ворона В., женившегося на сестре Василия и потом убившего своих свояков. "Уральным и местами" идет и герой башкирской сказки, разыскивая свою жену, улетевшую от него "водяную девицу".
Страница: 1 2 3 ... 114 115 116 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0179 сек
SQL-запросов: 0