Электронная библиотека

Алексей Лютый - Ответный плевок [= Звездная Каэши-Ваза]

Тут профессор позволил себе замолчать. Не от того, что устал или потерял нить своей речи. Просто с каждым его новым словом бойцы тупели прямо на глазах. Зибцих впал буквально в кому и казалось, еще минута, он вытянет руки вперед и уверенной походкой зомби направится душить француза. Кедман принялся нервно шарить по карманам в поисках какого-нибудь оружия, а у Шныгина глаза налились кровью и если сейчас он и был похож на медведя, то исключительно на шатуна. И лишь один Пацук, что-то бормоча себе под нос, начал потихонечку перемещаться к тяжелому дубовому буфету, на котором стояла крайне подозрительного вида шкатулка. Именно это и отвлекло Гобе от словесного недержания и заставило прервать затянувшуюся речь.
- Уважаемый Микола, будьте любезны сказать мне, что такое вы делаете? - хитрым тоном поинтересовался профессор.
- А? Чего? Кто? Я? - Пацук сделал вид, что не понял вопроса, а затем невинно опустил очи долу. - Да я пою просто.
- Ну да. Пою. А что мне еще делать? - пожал плечами есаул. - Воно ж как у профессоров бывает? Начнут болтать о всяких биномах Ньютона, а студенту хоть со скуки помирай. Вы же неизвестно с кем разговариваете, занятий не ведете…
- Вот! Вот именно этого я и добивался, - радостно провозгласил Гобе, подняв вверх указательный палец правой руки.
- Сэр! Разрешите вопрос, сэр! - рявкнул Кедман. Зибцих окончательно вышел из транса, а профессор кивнул. - Чего именно вы добивались? Того, чтобы мы поняли, что вы занятия не ведете, или чтобы мы вас убили?
Гобе снова заржал, на этот раз скривившись так, как маске вуду и не снилось. Смеялся он долго и качественно: согнувшись пополам, держась за живот и сотрясаясь всем телом. Правда, в перерывах между приступами смеха Гобе все-таки смог приказать бойцам садиться, трижды попить воды и согнать Шныгина, никак не желавшего опускать пятую точку на чудной и неудобный металлический стул, со своего кресла. Наконец, когда агенты уже стали дружно собираться плюнуть на психиатра и уйти из его сумасшедшего кабинета, Гобе смеяться перестал.
- Странно, я думал, что смогу смоделировать заразительный смех. Видимо, где-то просчитался, - задумчиво проговорил он и опустился в кресло Людовика Четырнадцатого. То есть, не в личное кресло короля, а в то, какие делали в его эпоху.
- Жаль, конечно, что вы сами ничего не поняли, но другого я от спецназовцев и не ожидал, - продолжил свою речь Гобе. - Объясню на пальцах. Скажите, как по-вашему, почему во время операции по захвату беглеца даже страдающему похмельным синдромом пришельцу удалось установить определенный контроль над вашим разумом?.. Да потому, что вы концентрировались на инопланетянине и ожидали того, что тот попробует заставить вас делать какие-то неприятные вещи, - профессор усмехнулся. - Минуту назад я старался сделать примерно то же самое. То есть, говоря по-простому, хотел вас заболтать до полусмерти. Вы все ждали этого и, слушая меня, начали погружаться в различные степени транса. И лишь Микола нашел спасение от этого…
- То есть, герр Гобе, вы хотите сказать… - начал было делиться своими догадками Зибцих, но профессор его оборвал.
- Именно! Я хочу сказать, что вся атмосфера этого кабинета, мое поведение и особенности речи были направлены на то, чтобы оказать отрицательное воздействие на вашу психику, - оскалился француз. - Найти спасение от такого воздействия очень просто, и месье Пацук вам это продемонстрировал. Достаточно просто отрешиться от окружающего, погрузиться в себя, и воздействие на вас ослабнет, постепенно сойдет на нет. Микола перестал меня слушать и обращать внимание на окружающую обстановку. Он начал петь, а визуальное внимание сконцентрировал на моей шкатулке. Кстати, принадлежавшей некогда Марии Медичи.
- А сколько она сейчас у антиквара может стоить? - тут же полюбопытствовал Пацук, н Шныгин оборвал его.
- Да, помолчи ты, сало стяжательное, - рявкнул он, а затем повернулся к профессору. - Так это что же, получается, что мы совсем не исключительные? Защищаться от воздействия пришельцев каждый сможет?
- И да, и нет, - развел руками Гобе. - В данный момент люди не нашли средства защиты от воздействия инопланетян. Вы являетесь единственным исключением, потому что способны оказывать пришельцам сопротивление хотя бы в течение короткого промежутка времени. Моя задача - научить вас делать это как можно лучше. А со временем я надеюсь изобрести такое оборудование, которое позволит проводить психологическую подготовку любого человека, делая его невосприимчивым к ментальным сигналам пришельцев…
- Профессор, извините, что перебил, но вы сейчас на нас опять воздействуете или занятия пытаетесь вести? - с наивным выражением лица поинтересовался Пацук. - Это я к тому спрашиваю, что можно петь начинать, или вас еще нужно послушать?..
Профессор сначала сердито посмотрел на украинца, грозно шевеля губами, а затем махнул рукой и расхохотался. Третий раз за последние полчаса. Правда, теперь он смеялся не один. Почин Гобе поддержали и другие "икс-ассенизаторы". И было совершенно непонятно, научился ли уже профессор заразительно смеяться, или просто у Пацука хорошая шутка получилась…

Глава пятая

Третья планета от Солнца. Чуть больше двух тысяч лет от Р. Х., намного больше четырех от К. В. и уж совсем далеко от мезозойской эры. Время года: не меняется уже на протяжении пяти глав. Наверное, забыло. Местное время: за полночь. Нормальные люди уже спят. Потом проснутся, и так далее…
В кубрике горела лишь тусклая аварийная лампочка над входом, да глазок видеокамеры, страдающей хронической бессонницей. Тихо жужжа сервомотором, камера моталась из стороны в сторону, по-своему, по-машинному, проклиная конструкторов, придумавших для нее непрерывный режим работы. Проклинал их и Пацук, так и не сумевший понять, спит ли когда-нибудь Раимов, или за него эту обязанность денщик выполняет. С момента последнего вкрадчивого шепота майора, ласково спросившего, не хочет ли есаул вспомнить службу дневального на тумбочке перед центральным входом, Микола не шевелился уже больше часа. И теперь решил, что лежать в позе поверженного вандалами каменного истукана больше не может.
- Шныгин, ты спишь? - шепотом поинтересовался есаул.
- Сплю. А что мне еще делать? - на том же уровне громкости ответил Сергей. - Неправильно у нас служба на новом месте начинается.
- Вот и я о том же, - вздохнул Пацук. - Удачи не будет.
- А откуда ей взяться, когда традиции не соблюдаются? - посетовал старшина. - Эдак мы из спецназовцев скоро в "кремлевских курсантов" превратимся. Станем балет и политес изучать.
- А какие у вас традиции должны быть соблюдены? - подал голос Кедман.
- Ты погляди, Репа, и еврей не спит! - громким шепотом изумился есаул. - Не иначе, завтра снег пойдет. Прямо в бункере.
- Я не еврей, а афроамериканец, - поправил Пацука капрал. - Еврей это ты.
- Вот! - хмыкнул есаул. - Чтобы украинца евреем назвать, нужно самому евреем быть!
- А по мне, так между ними нет никакой разницы, - буркнул Шныгин. - Что хохлы, что израильтяне, один хрен - с Украины.
- Репа, ты борзеешь! - просветил старшину Пацук, резко поворачиваясь на бок. - Поругаемся?
- Нет, Сало. Лень мне, - ответил старшина.
На пару минут в кубрике наступила тишина. Микола понял, что Шныгин с ним, действительно, ругаться не собирается, поэтому задумался о том, стоит ли вообще продолжать разговор. Кедман принялся ворошить в голове весь тот мусор, который имелся у него по русско-украинской культуре, стараясь понять, что же это за традиция такая загадочная, без которой "икс-ассенизаторам" удачи не будет. А старшина размышлял над степенью своей ленивости. И понять никак не мог, действительно ли ему даже шевелиться не хочется, или все-таки нужно встать и что-нибудь сделать. А вот то, что думал Зибцих, осталось истории неизвестно, поскольку немец лежал в кровати, даже не удосуживаясь храпеть, шевелиться или поворачиваться с боку на бок.
- Ну так шо, Шныгин? - наконец нарушил молчание есаул. - Разговляться будем? С меня сало. С чесночком.
- А-а-а, так вы постились?! - обрадовался собственной догадливости Кедман. - Я понимаю, что вы не католики, не протестанты и даже не лютеране, но, по-моему, ваша религия христианской считается? Так?.. Тогда что это за пост такой в октябре месяце?
- Морковкино заговенье, - буркнул в ответ Пацук. - Запомни, Джонни, когда плохо котелок варит, лучше молчать. А то воно ж знаешь как бывает? Желе твое умное зашкворчит, и крышечку тут же сорвет. Вместе с донышком.
- Не понял. Какое желе зашкворчит? С чего крышечку сорвет? Откуда донышко вылетит? - оторопел капрал и, увидев лик великомученика вместо ехидной физиономии Пацука, щелкнул пальцами правой руки. - А-а-а, сообразил! Это у вас юмор такой. Чисто национальный.
- Кому юмор, а кому и в омут с головой, - фыркнул Шныгин, и если до этого физиономию Кедмана и так никто бы назвать ликом гения не решился, то теперь капрал и вовсе стал похож на продукт скрещивания дауна с гориллой, у которого в предках, к тому же, африканский носорог числился. Увидев такую массу недоумения на лице брата по оружию, старшина не сдержался и, задыхаясь от смеха, принялся пихать в рот подушку. Чтобы майор, не дай бог, не услышал хохот из кубрика.
- Да перестаньте вы над парнем издеваться! - пробился сквозь фырканье, пыхтение и сопение Шныгина голос Зибциха. - Не нравится он вам, дайте в морду. А морально издеваться любят только слабовольные и морально ущербные уроды.
- Ты гляди, и ариец наш заговорил, - обрадовался Пацук. - Тетя Маша, ты теперь не только мытьем пола, но и чисткой партийных рядов решил заняться?
← Ctrl 1 2 3 ... 21 22 23 ... 65 66 67 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0126 сек
SQL-запросов: 0