Электронная библиотека

Алексей Лютый - Ответный плевок [= Звездная Каэши-Ваза]

Автоматная очередь буквально растерзала на мелкие куски тишину тоннеля, а вместе с ней искромсала и бетонную стену над головой пришельца. На какую-то долю секунды тот потерял сосредоточенность и выпустил из-под контроля отчаянно сопротивлявшегося Пацука. Но и этого микроскопического отрезка времени Миколе хватило на то, чтобы собраться и ударом обоих ног в голову отправить пришельца в нокаут. Психическое давление на остальных тут же исчезло, и Шныгин с Кедманом рванулись вперед. Через мгновение пришелец был аккуратно свернут в бараний рог и подвергся транспортировке в лабораторию Гобе.
- Молодцы, ребята! - поблагодарил агентов майор. - Сработано здорово. Но как я посмотрю, психологическая подготовка у вас хромает. Поэтому сегодня объявляю внеплановые занятия у француза.
- Вот тебе и благодарность, - после всеобщего стона произнес Пацук. - Вместо увольнения в город нас к инквизитору отправляют!
- Р-р-разговорчики, агент! - рявкнул Раимов, однако в этот раз наряд вне очереди есаулу почему-то не дал.
Во время пути до кубрика если бойцам чего-то и не хватало, то только радости на лицах. Спорить с начальством по поводу целесообразности занятий у Гобе никто, конечно, не собирался, но вся четверка, не сговариваясь, пыталась дать понять, что петь и плясать от счастья по этому поводу они не будут. Причем, каждый выражал недовольством своим собственным способом. Кедман, например, маршировал строевым шагом по коридорам, нацепив на лицо выражение тупой покорности и прижимая к груди автомат, как суринамская мартышка израильский паспорт. Шныгин специально не снимал шлем и, опуская подробности и оставляя только матерные слова, объяснял по рации, где именно нужно держать таких людей, как Гобе. А есаул и вовсе останавливался перед каждой камерой наблюдения, встреченной им на пути, закатывал глаза и испускал тяжелый предсмертный вздох. И лишь один Зибцих шел в кубрик молча, сохраняя отрешенное выражение лица.
- Нет. Он не немец, - в очередной раз посмотрев на Ганса, проговорил Шныгин и дождался, пока Пацук с капралом посмотрят на него. - Он сибиряк.
- Это почему? - удивленно заморгал глазами Джон.
- А потому! - привел веский аргумент Сергей. - Ты на его морду посмотри. Она же с детства отморожена! С таким выражением обычно мамонты из-под слоя вечной мерзлоты на палеонтологов смотрят…
Однако шутка у Шныгина не получилась. До Кедмана вообще любой юмор, кроме американского, совершенно не доходил. Пацук, хоть едва и не подавился от смеха, но хохот сдержал. Во-первых, потому, что в этот ответственный момент строил рожу очередной телекамере. А во-вторых, Микола принципиально над шутками москалей не смеялся, так как считал, что предполагаемому стратегическому противнику даже в малом потакать нельзя. Сначала над шуткой засмеешься, затем начнешь российское телевидение смотреть, потом докатишься до того, что будущего ребенка в русскую школу отдашь, а под конец и вовсе начнешь у Президента Украины требовать, чтобы он с Москвой за газ расплатился и Крым им безвозмездно отдал. Тогда и останется только оселедец сбрить, на черепе слово "москальский прихвостень" вытатуировать, а затем, чтобы соседи не забывали, кто ты, над домом российский триколор вывесить.
Почему не смеялся Зибцих, понятно было абсолютно без комментариев. Шныгин тоскливо вздохнул и, отмахнувшись от Кедмана, крайне заинтересовавшегося тем выражением на морде, с каким мамонты на палеонтологов смотрят, первым нырнул в оружейную комнату. Кое-как побросав амуницию в шкаф, Сергей тут же помчался в душевую - смыть пыль, которой они с Кедманом покрыли себя в борьбе с интерьером актового зала. Все это, вместе взятое, дало Шныгину солидную фору перед остальными. И когда остальные агенты по очереди стали возвращаться в кубрик, Сергей уже сидел на постели и, уничтожив свою порцию ужина, решал тяжелейшую проблему. Что лучше - сожрать чью-нибудь долю в качестве добавки, попросить оную у поваров, или и вовсе больше ничего не есть, поскольку что-нибудь еще, кроме жидкости, в желудок уже не влезет.
Все трое агентов по-своему отметили пустую тарелку десантника. Кедман, посмотрев на набор блюд перед собой, а затем на отсутствие такого же комплекта у Шныгина, удивленно присвистнул и уважительно поцокал языком. Зибцих едва заметно кивнул головой. Дескать, настоящий солдат так и должен питаться, а Микола с нескрываемым подозрением покосился на свой ужин. Он, конечно, не думал о соратнике ничего плохого, но с детства знал, что сначала надо семь раз отмерить… а потом еще проверить! Вот и проверял есаул, не стащил ли Шныгин с его тарелок часть съестных припасов. А то мало ли что можно от москаля ожидать?! Честные украинцы, бывает, друг у друга сало по ночам воруют - что уж там про всех остальных говорить!
Однако, к величайшему сожалению Миколы, размер ужина у трех агентов был совершенно идентичен. Пацук так и не смог понять, оказался ли Шныгин хитрее всех и нагреб с чужих тарелок в свою посуду равные доли, или он, действительно, ничего не трогал?! Ответа на этот вопрос у есаула не было, что хорошего настроения Пацуку ничуть не прибавило. Поэтому Микола даже ужинал задумчиво и без удовольствия. То есть, закончил трапезничать позже всех. А едва он отложил тарелки, как динамики оповестили всех голосом Раимова.
- Внимание! Всем агентам немедленно собраться в кабинете доктора Гобе, - приказал майор. - А для особо умных повторяю, собраться у Гобе немедленно… Пацук, последнее замечание в первую очередь к тебе относится.
- Товарищ майор, вы ж не москаль, вы ж татарин! - взбесился есаул от последнего дополнения к приказу. - Чего ж вы меня живьем сожрать хотите?
- А он, наверное, болтливых не любит, - вынес предположение Кедман. - Вот помню, у нас в группе такой случай был…
- Р-р-разговорчики! - загремели динамики голосом Раимова. - Агенты, выполнять приказ. Бегом марш!
- Точно не любит, - вздохнул негр и следом за Зибцихом помчался в кабинет Гобе. Шныгин и Пацук, мрачно переглянувшись, вышли из кубрика последними. Плечом к плечу.
Кабинет психолога, психиатра, психоаналитика, биолога, антрополога, лингвиста и профессора бог знает еще каких наук, в просторечии именуемого Инквизитором, располагался в общем комплексе, на дверях которого весела табличка "лаборатории". Пьер Гобе занимал там несколько комнат, но агентам позволено было побывать только в одной. Но и ее спецназовцам вполне хватило для осознания того, что от этого профессора надо держаться подальше.
То, что Раимов назвал "кабинетом Гобе", представляло собой просторную комнату, выкрашенную в нейтральные тона. Сами по себе оттенки пастельных цветов должны бы были успокаивать любого, кто входил в это помещение, и в других условиях они бы это и делали. Вот только в кабинете нейтральные тона существовали не сами по себе, а в соседстве с такими вещами, на которые нормальный человек и смотреть бы не стал. Например, электрический камин у правой стены, выдержанный в готическом стиле, украшала свежесрезанная голова Дракулы из фильма Копполы. Смотрела эта голова, естественно, на противоположную стену, часть которой занимала картина сумасшедшего сюрреалиста, видимо, изображавшая оргию взбесившейся акварели. Рядом с этим "шедевром", с левой стороны, красовалось чучело питекантропа, а справа, одна над другой, висели маска вуду, бубен чукотского шамана и стояла модель космического корабля "Восток-1", сделанная пионерами из Дворца юных техников имени Патриса Лумумбы.
Мебель в кабинете Гобе так же выглядела крайне впечатляюще. Кресло эпохи Людовика Четырнадцатого соседствовало с современной компьтеризированной кушеткой. Вполне приличный пластиковый стол окружали металлические стулья, явно сработанные старожилами какого-нибудь провинциального дурдома, а стеклянный книжный шкаф гордо высился рядом с ажурной резной этажеркой. Четверо агентов застыли, глядя на это буйство красок и стилей. Причем, в этот раз даже Зибциху не удалось сохранить хладнокровное выражение на лице. Он поежился и посмотрел по сторонам, явно пытаясь отыскать глазами дыбу, "испанские сапоги", пудовые щипчики для ногтей и прочие прелестные атрибуты каждого уважающего себя инквизитора.
- Не ищете, мой дорогой Ганс. Все это спрятано в соседней комнате, - раздался позади агентов голос Гобе, незаметно появившегося из потайной двери. Все четверо бойцов едва не подпрыгнули на месте от неожиданности.
- Ай-ай-ай! - вплеснул руками профессор, проходя за свой стол. - И эти люди называются лучшими, самыми стойкими представителями армии Земли? Как вам не стыдно вести себя столь неподобающим образом?.. Хотя, именно такие ваши поступки, как душевный трепет, отвращение, страх перед непознанным, невосприятие иного мировоззрения и прочая душевная шелуха вполне предсказуемы и прогнозируемы. Если взять того же Зигмунда Фрейда, или, к примеру, Юнга…
- Герр профессор, а можно брать не их, а кого-нибудь другого? - как-то жалобно попросил Зибцих.
- Вам больше по душе Торквемада, мой дорогой друг? - поинтересовался Гобе и так идиотски заржал, что стал похож на ту самую маску вуду, которая строила глазки голове Дракулы. - Ладно, не пугайтесь. Это я шучу. Хотя, последние лингвистические исследования вкупе с экспериментами по длине звуковых волн говорят о том, что шутка вызывает у человека смех не только потому, что полностью соответствует представлениям данного человека о фольклоре и является продуктом культуры, но и потому, что имеет ярко выраженную тембральную окраску, которая полностью зависит от длины звуковой волны и…
← Ctrl 1 2 3 ... 20 21 22 ... 65 66 67 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0177 сек
SQL-запросов: 0