Электронная библиотека

Юрий Корчевский - Танкист живет три боя. Дуэль с "Тиграми"

Глава 3
Прохоровка

Немцы запланировали наступление на три часа 5 июля 1943 года. Желая упредить удар, нанести максимальный урон живой силе и технике, скопившейся на позициях перед атакой, войска РККА нанесли упреждающий артиллерийский налет в два двадцать ночи.
Для немцев артиллерийский налет оказался неожиданным, их войска понесли первые потери. Но группировка была велика, потери незначительны, и в 6 часов утра немцы провели сначала артиллерийский налет, а затем – бомбовый удар по нашему переднему краю и ближним тылам.
На северном фасе немцы нанесли танковый удар в районе Ольховатки. Не достигнув успеха, они перенесли направление удара на Поныри, продвинувшись в глубь на 10–12 километров. На южном фасе немецкое наступление началось в направлении Корочи и Обояни. здесь немцам удалось добиться несколько больших успехов, поскольку танковые дивизии были эсэсовскими, укомплектованными новейшими танками. Эсэсманы дрались упорно, но и наши им не уступали. Опасаясь прорыва танков, наши стали подтягивать из глубины обороны резервы.
Двинулась маршем и 22-я танковая бригада, в которой служил Павел. Шли ночью, скрываясь от самолетов-разведчиков, опасаясь понести потери от бомбардировок.
К утру 11 июля батальон Павла замаскировался в ложбине недалеко от высоты 252,2, у совхоза "Октябрьский". Все танкисты слышали артиллерийскую канонаду, причем довольно близкую – не далее чем в 5–6 километрах от них.
– Лезут немцы, слышь, какая стрельба? – ни к кому не обращаясь, сказал Андрей, механик-водитель танка Павла.
– Похоже, скоро до нас очередь дойдет, – ответил заряжающий Виктор.
– Снаряды все по норме? – это уже Павел.
– Полная боезакладка, все сорок семь снарядов.
– Бронебойных сколько?
– Как и положено – восемнадцать.
– Ты бы, Витя, десяточек осколочных снарядов поменял на бронебойные.
– Сегодня же сделаю, – пообещал заряжающий.
– Не сегодня, а сейчас!
– Так точно! – вытянулся Виктор и побежал выполнять указание. Однако вернулся он быстро и с расстроенным лицом.
– Отказал начальник пункта боепитания, сказал – не положено, выдано по норме.
Павел только зубами скрипнул от злости. Он уже успел переговорить с водителем тягача, тянувшим на буксире подбитый Т-60. Танк легкий, только для разведки и годен.
– Прут немцы, – говорил тот, затягиваясь самокруткой, – и все – танки. Там наших сгоревших да подбитых – тьма стоит.
– А немцы?
– У них подбитых меньше. Новые танки у них появились, "Тигры" и "Пантеры" называются. Не слыхал?
– Не доводилось еще.
– Целый зверинец. Танкисты рассказывали – "Пантеру" только в бок подбить можно, лучше между третьим и четвертым катком целить.
– Ценно! А "Тигр"?
Водитель тягача вытер рукавом вспотевший лоб.
– Ребята говорят – не пробивается. Пушка у него очень мощная, к себе близко не подпускает, наши "тридцатьчетверки" расстреливает с двух километров, а наши снаряды даже с пятисот метров рикошет дают.
– Серьезный зверь!
– Я же и говорю – полно наших подбито. Вот, по ночам машины эвакуируем, если удастся.
– Что так?
– Ночью на поле и наши ремонтники выбираются, и немецкие. Поверишь ли, если сталкиваемся – перестрелка идет, прямо бой пехотный.
Водитель тягача ухмыльнулся:
– Только "Тигр", видно, весит немало, его три танковых тягача едва тянут. Видел я один раз, пришлось.
– Стало быть, тяжелый танк, вроде нашего КВ?
– Да поздоровее будет, и пушка длиннющая. Угловатый, похож на T-IV ихний. А "Пантера" на "тридцатьчетверку" смахивает. Ладно, поехал я, бывай!
– И тебе удачи.
Разговор с водителем тягача Павла озадачил. Раньше на поле боя у Т-34 соперников, равных ему, не было. А теперь новые и грозные танки появились. Не вопрос – наши конструкторы создадут, а заводы выпустят новые танки, с более мощными пушками и более толстой броней. Но будет это не скоро. А сейчас как действовать? И комбат молчит, хотя наверняка уже знает о немецком "зверинце".
После раздумий Павел решил: если придется столкнуться с "Пантерами" или "Тиграми" – стрелять по гусеницам. Попасть сложнее, но зато уж наверняка. Хода лишить, а потом, если удастся, в борт ударить. Идеальных танков нет, и у этих должны быть уязвимые места.
Из танка вдруг высунулся стрелок-радист Анатолий.
– Командир! По радио передали – приготовиться к отражению атаки, немецкие танки у села завидовка.
Павел быстро взобрался на танк. Сидя на танке, открыл командирский планшет, нашел на карте завидовку. Так это же рядом совсем – километров пять всего.
Павел спустился в башню, натянул шлемофон, подключил разъем ТПУ:
– Виктор, заряжай бронебойным.
Через несколько минут по рации передали приказ: обеим ротам выдвигаться к дороге на завидовку.
– Трогай за командиром роты, – приказал Павел механику-водителю.
Танк двинулся вперед, за ним из ложбины выползли другие. Ложбину затянуло сизым дымом сгоревшей солярки.
Они успели проехать около километра, как передний танк встал и тут же выстрелил. Одновременно с этим в наушниках раздался голос комбата:
– "Коробочки"! Немцы впереди! Огонь!
Павел приник к прицелу: "Ага, вот они, идут маршем".
Впереди шли несколько танков, похожих на наши "тридцатьчетверки", за ними – угловатые T-IV. Ну, их-то силуэт Павел наизусть знал.
Павел навел прицел в борт – между третьим и четвертым катком, как советовал механик-водитель тягача, повел стволом, сделав небольшое упреждение, и нажал педаль спуска. Выстрел. Попадание удачное – танк сразу вспыхнул. О! значит, и "Пантеры" можно бить!
– заряжай бронебойным! – закричал Павел.
Сам же начал наводить пушку на T-IV. У немцев уже горело несколько танков. Удар с фланга для них был неожиданным, и они сразу потеряли несколько машин.
Павел успел выстрелить еще раз и подбил еще один танк. Другие стали разворачиваться, подставляя под выстрелы не борт, а лобовую броню. Дистанция между нашими и немецкими танками сокращалась.
Павел четко видел в прицел немецкую "Пантеру", но был готов поклясться, что уж очень она похожа на Т-34. Павел навел прицел пушки на люк, выстрелил. Было видно, как снаряд попал немного правее и высек искры.
– Бронебойный!
Немец успел выстрелить в ответ, но промахнулся – его снаряд лишь слегка чиркнул по башне. Павел подправил прицел и выстрелил.
У немца снарядом вмяло люк, он замер, а через несколько секунд из башни повалил дым. Из открытых башенных люков стали выбираться танкисты.
– Стрелок! Чего спишь? Ну-ка, угости его из пулемета!
В ответ раздалось несколько очередей. На поле боя уже горело до полутора десятков вражеских танков и несколько наших.
– Отбой! – прозвучало в наушниках.
Павел откинул крышку люка. Хотелось вдохнуть свежего воздуха – от пушечной стрельбы внутри танка клубился сизый пороховой дым. Слезились глаза, першило в горле – вытяжной вентилятор не справлялся с газами.
– Андрей, ну-ка давай подъедем к "Пантере".
Когда же подъехали, Павел очень удивился. Никакая это была не "Пантера" – немцы использовали трофейные танки Т-34. Только для командира танка приварили на башне броневую башенку со смотровыми щелями – как на T-IV. Поэтому силуэт танка издалека показался ему знакомым. Да на броне корпуса и на башне были намалеваны немецкие кресты в белой окантовке. Не знал тогда Павел, что немцы используют наши Т-34 у себя на службе. Они были даже в танковых частях СС – в той же дивизии "Дас Райх" было 25 наших Т-34. Вот командирская башенка и сбила Павла с толку.
После боя Павел на танке подкатил к пункту боепитания для пополнения боекомплекта. Вместо израсходованных четырех бронебойных снарядов загрузили пять. Его просто загнали в казенник пушки, но клиновой затвор не закрыли. Расположить его в башне – даже на полу – было просто невозможно из-за тесноты.
К пункту боепитания прибыли другие танки. Из одного выбрался командир роты, старший лейтенант Лапин.
– Поздравляю, Паша! Ты сколько поджег?
– Три. Один T-IV и два Т-34.
– Надо тебя к медали представить. Пока отдыхайте. Разведка наша еще молчит.
– Насчет кухни чего-нибудь слышно?
– Готов уже обед, – засмеялся Лапин. – Идите, обедайте.
Экипаж отогнал танк в ложбину.
– Бери котелки – и на кухню, – распорядился Пашка.
За едой постоянно ходил стрелок-радист. Да и во всех экипажах так было. Случись внезапная атака – без механика-водителя или заряжающего никак невозможно, и получалось, что стрелок-радист – самый малозначащий член экипажа. И на отдыхе – механик-водитель то с двигателем возится, то натяжение гусеницы регулирует. заряжающий ухаживает за пушкой, занимается пополнением боекомплекта. Ежели доходит до чистки ствола, то банником работает весь экипаж, включая командира – одному эта работа не под силу. Да и весь экипаж после чистки ствола мокрый от пота.
Пока экипаж занимался мелкими хлопотами, Анатолий принес котелки и поставил их на траву:
– Хлопцы, бросайте дела, пока не остыла еда, поснедайте.
Уговаривать никого не пришлось, после боя у всех прорезался аппетит. Ели по двое из одного котелка. Когда ложки по дну заскребли, стрелок-радист снял с пояса фляжку и передал Павлу.
– Командир, наркомовские сто грамм!
Паша разлил по кружкам водку. Выпили, занюхали ржаным хлебушком.
– Жалко ребят, два экипажа сгорели. Помянем.
Разлили остатки.
– Что-то много сегодня водки дали, – удивился Павел.
– Водки-то привезли на полный состав роты, вот и поделили после боя на оставшихся, – объяснил Анатолий.
← Ctrl 1 2 3 ... 8 9 10 ... 47 48 49 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0