Электронная библиотека

Юрий Корчевский - Танкист живет три боя. Дуэль с "Тиграми"

Поутру бригада остановилась у каких-то кустов. Экипажи, обнаружив небольшую речушку, с удовольствием умылись. Из грузовиков, следующих в конце колонны, раздали сухой паек – буханку черного хлеба и по две банки тушенки на экипаж. Проголодавшиеся танкисты быстро съели завтрак.
Потом командиров танков позвали к ротному.
– Получен приказ – нашему батальону выдвинуться вот сюда, – палец ротного уперся в точку на карте, – к высоте сто девяносто три. Будем ждать сигнала к атаке. Неисправные машины есть?
– Никак нет!
– По машинам!
Командиры экипажей сложили в планшеты карты. Черт его знает, где эта высота? Топографию в танковой школе изучали плохо – слишком мало часов на нее отводилось. На карте Павел ее нашел, но вот где они сами находились? "Буду держаться в строю роты, не заблужусь", – решил он.
Командир роты взмахнул флажками – не на всех танках были рации, да и командир бригады приказал не выходить в эфир, соблюдать радиомолчание, рации держать включенными только на прием.
Взревели моторы, танки повернули вправо. Основные силы бригады – второй батальон, мотострелковый батальон, разведрота, автотранспортная рота и прочие службы – вроде ремонтно-эвакуационной, медицинской и прочих, остались позади.
На этот раз марш был недолгим. Пройдя около пятнадцати километров, танки встали.
Павел высунулся из люка. Впереди что-то погромыхивало. По ТПУ – танковому переговорному устройству – вдруг закричал радист:
– Товарищ сержант! Команда: развернуться по фронту, атака!
Танки из колонны начали расползаться по полю, пыля и чадя сизыми выхлопами.
Павел старался не отставать. Слева и справа шли танки его, второй роты. Куда идут, где враг? Было непонятно.
Вдруг впереди, в сотне метров раздался взрыв, взметнулось облако дыма и пыли.
– По нас стреляют? – удивился Павел, нырнул в башню и захлопнул люк.
Танки его роты начали стрельбу из пушек. Куда же они стреляют?
Павел приник к прицелу пушки. Танк раскачивался на кочковатом поле, как лодка на волнах. В прицеле мелькали то земля, то синее небо. Где же немцы, где их позиции, куда стрелять? Павел растерялся.
– Командир, прямо по курсу – пушка! – закричал механик-водитель. – Стреляй!
– заряжай осколочным! – скомандовал Павел заряжающему.
Клацнул затвор пушки.
– Готово! – закричал заряжающий.
– Остановка! – вновь скомандовал Павел.
Танк встал, а Павел начал крутить маховик башни, поворачивая орудие по горизонту. Вот – вроде бугорок, и фигурки мелькают рядом. Павел подвел марку прицела, нажал педаль спуска. Танк дернулся, громыхнул затвор, выбрасывая из казенника дымящуюся гильзу.
Снаряд его взорвался с недолетом. затем, ближе к вражеской пушке, взорвался снаряд, выпущенный из другого танка.
– Вперед, не стой! – закричал Павел.
Танк рванул вперед.
– заряжай осколочным! – скомандовал Павел. На занятиях в школе их учили: сделал выстрел – и вперед, нельзя на поле боя стоять неподвижной мишенью. Только почему он промахнулся? Павел чуть не хлопнул себя ладонью по лбу. Дальность! Он не учел расстояния. И сетка на прицеле есть, только он впопыхах ею не воспользовался. Ничего, сейчас он исправит свою оплошность.
– Остановка!
Танк встал. Павел крутил маховички, наводя орудие в цель. Вот и бруствер с немецкой пушкой. Павел навел треугольную марку на цель, нажал спуск и, едва громыхнул выстрел, закричал:
– Вперед!
Только танк рванулся вперед, как раздался удар, и он закрутился на месте.
– Гусеницу сорвало! – закричал водитель.
Крутанувшись на месте, танк встал. И в этот момент раздался еще один удар – по корме.
– Из машины! Подбили! – закричал водитель.
Павел замешкался. Он еще не осознал, что его танк подбит.
Механик открыл люк и стал выбираться. заряжающий отбросил вверх свой люк и тоже полез из башни. Павел пытался отсоединить от шлемофона кабель ТПУ.
– Командир, снимай шлемофон к чертовой матери! – закричал в люк механик-водитель. Он уже выбрался из танка.
Павел сорвал с головы шлем и, ужом выскочив наружу, скатился по броне на землю, больно обо что-то ударившись.
– Бежим подальше, а то рванет! – скомандовал Михаил Андреевич. Фронтового опыта у него было больше, и Павел ему доверял. Они рванули от танка.
– Стой, командир, не туда! Там же немцы!
Пашка остановился. И в самом деле, после того как танк крутанулся на месте, он потерял ориентацию и побежал к немецким позициям. Стыдуха!
Павел развернулся и побежал к экипажу. Но их танк не дымил и не горел. Пашка забежал за танк – какое-никакое, а укрытие. На бегу он успел заметить, что разбит ленивец, и гусеница лежит, размотавшись, позади танка.
– Чего ты кричал – из машины?! Не горит же! – задыхаясь от быстрого бега, он плюхнулся на землю рядом с водителем.
– Когда полыхнет, поздно будет, – резонно ответил тот. – Хана машине. Повезло, что снаряд в корму попал, экипаж жив остался.
Павел пополз к корме. Вражеский снаряд, пробив тонкий кормовой броневой лист, разворотил правый фрикцион. В принципе – повреждения не катастрофические. В ремонтно-эвакуационной роте можно исправить, не отправляя танк на завод.
Павел ползком вернулся к экипажу.
– Фрикцион разбило да ленивец, – сообщил он.
– Командир, ты туда погляди.
Павел приподнялся. На поле боя горели или стояли неподвижно около десятка наших Т-34. Уцелевшие машины пятились назад, огрызаясь огнем.
– Сорвалась атака! Надо к своим уходить.
– Отставить! Я по рации свяжусь с комбатом, пусть тягач пришлет. А до той поры танк охранять будем. Пушка цела, пожара нет.
– Да мы же с места тронуться не сможем! Стоит хоть раз пальнуть, как немцы нас и накроют.
– Исполнять приказ! – уперся Павел.
Он залез под днище танка, к открытому люку – через него покидал подбитый танк стрелок-радист – и забрался внутрь. Рация была включена на прием, в эфире раздавались шорохи, чьи-то далекие голоса. Павел надел шлемофон и включил рацию на передачу.
– Первый, Первый, я Восьмой, прием!
Только после нескольких минут вызовов ему ответили.
– Восьмой! – неожиданно громко и чисто раздалось в наушниках. – Доложите обстановку!
– Товарищ Первый, – зачастил Пашка, – танк подбит, нуждаемся в ремонте. Экипаж жив. Прием!
– Сами двигаться можете? Прием.
– Никак нет, товарищ Первый. Одним попаданием ленивец разбило, вторым, в корму – бортовой фрикцион. Тягач нужен. Прием.
– Будьте у машины. Вечером, по темноте будет тягач. Конец связи.
Павел выбрался из танка.
– Приказано быть у машины, к ночи пришлют тягач.
Экипаж встретил сообщение без энтузиазма. Танк их подбили почти на середине поля, до немецких позиций метров шестьсот. Пока тягач дождешься, немцы могут из пушек танк сжечь или того хуже – попытаться экипаж в плен взять, а танк к себе утащить. Немцы не трогали танки сгоревшие – их не восстановить, только на переплавку. А вот подбитыми не брезговали. Если башня повреждена, можно с другого танка переставить или вовсе ее снять и использовать танк как тягач.
Ремонтом подбитых танков, как своих, так и противника, занимались обе стороны – и немцы и наши. Восстановленная техника продолжала воевать.
На первом-втором годах войны наши восстанавливали немецкие танки до первоначального состояния, а если это было невозможно, переделывали в самоходно-артиллерийские установки. Немцы, если им попадали в руки советские устаревшие танки – вроде БТ-7 или Т-26, переделывали их в тягачи, а танки современных конструкций – вроде Т-34 или КВ – после ремонта ставили в строй в боевых частях. Не брезговали ими даже в эсэсовских танковых частях. Ведь потери в боевой технике, причем огромные, несли обе воюющие стороны. А в бою наш Т-34 превосходил Т-III и Т-IV – основные немецкие танки двух первых лет войны. Это только с 1943 года, когда появились "Тигры" T-VI или "Пантеры" T-V, ситуация изменилась.
Время в ожидании тягача тянулось медленно. Едва заметив какое-либо движение, немцы тут же давали очередь из пулеметов. Вроде бы на поле боя остались только разбитые или сгоревшие танки, но из них выбирались уцелевшие члены экипажей. Ползком или перебежками они передвигались в свою сторону.
– Вот сволочи! – в сердцах выругался механик, привалясь спиной к катку.
– Ты о чем? – не понял его заряжающий.
– Танки в атаку бросили без артподготовки, без пехоты. Даже если бы нам повезло до немецких позиций добраться, без пехоты нас все равно бы пожгли – хотя бы и гранатами.
– Наверное, командиру бригады приказ такой дали.
– Ага! И чем все кончилось? Вон, с десяток танков на поле стоят. Только с завода, заметь, новенькие были.
Откуда-то издалека донесся заунывный звук моторов.
– Немцы, что ли, резервы подтягивают? – обеспокоился Павел.
– Не-а. – Механик-водитель поднял голову, посмотрел на небо. – Немцы бомбардировщики вызвали. Сейчас начнется…
Теперь и другие члены экипажа заметили приближающиеся черные точки. Через несколько минут они выросли в размерах и превратились в самолеты.
– "Лаптежники", – определил механик. – Самая поганая штука на фронте.
Сам того не желая, механик угадал. Немцы называли пикировщики Ю-87 "штуками".
Самолеты построили в небе круг, затем ведущий свалился на крыло и стал пикировать. Душераздирающе завыла сирена.
Ведущий самолет сбросил бомбы, взмыл вверх и пристроился в круг. Бомбы упали далеко от экипажа Павла.
– Промазали? – спросил он.
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0