Электронная библиотека

Юрий Корчевский - Танкист живет три боя. Дуэль с "Тиграми"

Когда обстрел закончился, пошли забирать динамики, но оказалось, что от наземного имущества – только жестяные клочья. Один залп шестиствольного "ишака" накрывал большую площадь.
– Ну вот, сглазил, – расстроился Сергей. – Придется во взвод возвращаться. А других громкоговорителей нет.
– А тексты кто пишет?
– Политотдел армии. Мы переводим и читаем.
– Уж больно казенно.
– Есть такое дело.
– Факты нужны, и как-то поживее.
– Павел, ты думаешь, я в политотдел не обращался? Мне сказали – ты хочешь быть умнее партии? И я заткнулся.
– Понятно.
Сидят в штабе партийные чинуши, высасывают из пальца идеологически верные тексты и получают за это звания и ордена. А слушать то, что они пишут, невозможно. Но раз уж попал на такую службу, тяни лямку, стисни зубы и молчи. В конце концов, он человек подневольный, у властей на подозрении. Вроде врагом не называют, но и полного доверия нет. Павлу хотелось бы к танкистам или, на худой конец, – в пехоту. Там отношения проще, перед смертью все равны, последним куском хлеба делятся, последним патроном или самокруткой с махоркой.
А во взводе все не так. Приняли его хорошо, но вот какое-то второе дно было, отношения между людьми… Павел попытался подобрать слова… неискренние, что ли, вроде как люди роли натужно исполняют. А впрочем – половина состава взвода такие, как он, да еще и немчики из комитета. Может быть, поэтому?
Павел решил служить, не проявляя инициативы, не высовываясь. Хватит и того, что пятно на биографии. А войну – с ним или без него – выиграют. Одним танкистом больше, одним меньше… Но все равно, как машина мимо танков проезжала, Павел выворачивал шею, провожая через окно взглядом танки.
Есть ведь летчики. Отбери у них полеты, небо – тосковать будут. Вот и Павел любил танки. Мощь, броня, огонь – что может быть сильнее танка на поле боя? Что пехотинец? Один выстрел, и в лучшем случае – один сраженный враг. Не то танк. Где из пушки другой танк подобьет, где по колонне грузовиков гусеницами пройдется, сминая в лепешку и людей и технику.
Эх, непростой судьба у него оказывается. Его сверстники уже капитаны, батальонами командуют, вся грудь орденами увешана. А он с чем домой вернется? На гимнастерке не то что орденов или медалей – погон нет. Что он матери скажет? А пацаны на улице попросят рассказать, как воевал, – что он им расскажет? Как громкоговоритель на передовую таскал? В общем, одна сплошная нескладуха.
Прошло две недели. Павлу уже самому доверяли вести передачи. Сергей теперь больше в углу сидел, прислушиваясь, что Павел читает.
– Сергей, ты бы вздремнул, что ли? Ведь уже сто раз этот текст слышал, – усмехнулся Павел.
– Э, нет! Почему в спецмашинах два человека на передаче? Один другого контролирует – не сболтнул бы тот чего лишнего.
– Опа-на!
– А ты думал!
Дождливый август незаметно перешел в такую же дождливую осень, только по ночам холоднее стало.
Наши гнали немцев на всех фронтах.
Павел регулярно слушал передачи Совинформбюро. Строгий голос Левитана перечислял отбитые у врага города – целыми списками. И многочисленные трофеи. Похоже, сломали немцам хребет. Силен еще немец, ожесточенно сопротивляется – даже контратакует и на некоторых участках фронта добивается временной победы. Но все уже чувствуют – близится конец войны. На некоторых участках фронта наши части уже перешли государственную границу. Впереди Польша, а за ней уже – Германия.

Глава 7
Снова в танке

Этот день начался, как обычно. После завтрака выехали на спецмашине на "озвучивание", как говаривал старлей. Машине нашли удобное место за небольшим холмом, а сами понесли громкоговорители на передовую.
Как только пехотинцы увидели рупоры, они стали отчаянно материться и расходиться по траншеям в разные стороны. Уж очень громко орали рупоры, да и наслышаны были в пехоте об огне немцев по ним.
Пока возились с переноской громкоговорителей и проводами, за бугорок, поближе к их машине, под укрытие холма подъехали две самоходные артиллерийские установки. Павел посмотрел на них и вздохнул. На этих машинах, на базе танка Т-34 устанавливались 85-миллиметровые пушки. Им бы такие под Прохоровку! А сейчас, спустя всего год с небольшим, и они оказались слабоваты против новых немецких танков. Пушка самохода брала в лоб "Тигра" или "Пантеру" метров с шестисот, не дальше.
Самоходчики принялись возиться с боевыми машинами, а Сергей с Павлом заняли места в кунге.
Зазвучала музыка с пластинки. Павел уже выучил весь скудный репертуар с потертых пластинок. И тут – то ли командир у немцев был злой, то ли была еще какая-то причина, но немцы вопреки своему обыкновению не дослушали музыку до конца и тут же накрыли их огнем из "ишаков". Шесть мин легли кучно, но с небольшим перелетом, и угодили недалеко от самоходок. Экипаж одной из боевых машин был сражен.
– Бежим! – крикнул Сергей и рванулся из кунга. Павел – за ним. Сергей скатился в воронку из-под снаряда, а Павел побежал к обратному склону холма. здесь ни мины, ни снаряды достать его не могли.
Послышался вой приближающихся реактивных мин. Павел вжался в землю. Ба-бах! земля содрогнулась от взрывов. Все вокруг затянуло пылью и дымом. А когда Павел поднял голову, то на месте их спецмашины увидел только искореженную раму с горящими покрышками. Тут он снова услышал залп и приближающийся вой. В этот момент, как никогда, Павлу захотелось стать маленьким и заползти в незаметную щель. Да еще вой этот невыносимый…
На этот раз мины рванули перед холмом, на позициях второй траншеи.
Павел поднял голову и отряхнулся от пыли. Будет следующий залп или немцы успокоились? И тут только до него дошло. Первый залп был с перелетом, второй – с недолетом. Классическая артиллерийская "вилка". Если немцы дадут еще один залп, он окажется в эпицентре.
Павел бросился бежать в сторону от холма. А сзади его уже догонял звук летящих мин. Снаряды подлетают неслышно – как и пули. Если услышал свист, падать уже поздно, снаряд дальше пролетел. А у мины скорость значительно меньше, и траектория навесная, потому оперение воет в полете, наводя на людей смертный ужас.
Спиной чувствуя, что мины вот-вот коснутся земли и взорвутся, Павел упал в воронку недалеко от Сергея. На склонах холма, почти со всех сторон, как корона, поднялись столбы земли и огня. Над головой просвистели осколки.
– Что-то немцы сегодня злые! – крикнул из своей воронки Сергей.
– Ага! А машине нашей совсем каюк пришел! – отозвался Павел.
Со стороны передовой захлопали выстрелы.
Павел поднялся из своей воронки и побежал в сторону – холм мешал видеть "нейтралку" и немецкие позиции.
Немцы шли в атаку. Впереди полз "Тигр", по сторонам от него четыре T-IV, а за ними бежала пехота.
Решение пришло сразу. Павел бросился бежать к самоходке. Что он, не справится? Управление такое же, как на Т-34. Пушка, правда, помощнее, но в обращении такая же, как и 76-миллиметровая.
Павел забрался в самоходку, пробрался к месту механика-водителя. Что на самоходке было плохо – так это люк перед механиком. Он был небольшого размера, только смотровой. Сделать его побольше мешала маска пушки, и покинуть через него горящую машину было невозможно.
Павел запустил двигатель – по корпусу машины прошла дрожь. По броне загромыхали подковки сапог, и в самоходку спустился Сергей. В трясущихся руках он сжимал револьвер.
– Ты что себе позволяешь? застрелю!
– Ты лучше пушку заряди бронебойным снарядом, немцы атакуют! – прокричал Павел.
В самоходке было шумно, а шлемофонов не было – они остались на убитых самоходчиках.
Сергей растерялся.
– Я не знаю как! – закричал он в ответ.
Павел выжал главный фрикцион, включил передачу. Самоходка дернулась и поехала. Сергей не успел схватиться за что-нибудь рядом с собой, упал и ударился головой. "Наган" выпал из руки, он сел и стал потирать голову. Павел увидел это боковым зрением. Он объехал холм слева.
Танки немцев уже преодолели половину "нейтралки".
Павел перебрался в боевую рубку, схватил бронебойный снаряд, открыл клин затвора и загнал патрон в казенник. Сам же кинулся на место наводчика. Тесно в рубке, да еще Сергей под ногами мешается.
– Сядь в угол, не мешай! – крикнул ему Павел. Он приник к прицелу. М-да, не сравнить с немецкой оптикой.
И ему было что с чем сравнивать. Стекло мутноватое, кратность меньше, четкость хуже. А в немецкие прицелы детали видны.
Павел прицелился по гусенице "Тигра" и нажал на спуск. Пушка громыхнула, по гильзоприемнику ударила гильза – из нее шел пороховой дымок.
– Гильзу через люк выброси, а то дышать нечем будет! – крикнул Павел Сергею.
Сергей поднялся на колени, поднял гильзу, еще горячую после выстрела, и выкинул ее через люк.
Как Павлу сейчас не хватало второго члена экипажа. Самоходка – не танк, у которого вращается башня. Боевая рубка стоит неподвижно, и у пушки мал сектор горизонтального обстрела. В бою командир дает команду механику-водителю, и тот доворачивает весь корпус самоходки в требуемую сторону.
Павел снова приник к прицелу. Гусеницу с "Тигра" сорвало, и он крутанулся на месте, подставив борт. А на борту… Павел тряхнул головой. На борту башни он увидел номера и значок его батальона, вернее – его бывшего немецкого батальона, в котором он служил, 507-го тяжелого танкового. И значок был знаком – черный щит с вырезом в правом углу и изображением кузнеца, кующего меч. Наверняка в танке кто-то из его бывших сослуживцев, знакомый. Но сейчас он – враг.
← Ctrl 1 2 3 ... 26 27 28 ... 47 48 49 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0012 сек
SQL-запросов: 0