Электронная библиотека

Алексей Рыбин - Три кита: БГ, Майк, Цой

Вот группа и состоялась.
Запись у Тропилло растянулась на месяцы – Андрей записывал "Кино" только в то время, когда в его студии не работал "Аквариум" – самая "студийная" группа из всех, существующих в России (БГ до сих пор не вылезает из студии, практически живет в ней, благо студия теперь у него своя собственная и сделана так, чтобы обеспечить весь возможный комфорт для пребывания в ней круглосуточно, и, заканчивая один альбом, он уже думает о том, как начать следующий).
О студийной работе мы не имели решительно никакого представления, как, впрочем, и музыканты "Аквариума", которые всячески нам помогали и играли в большинстве песен кто на чем – от металлофона и блок-флейты до советской драм-машины и оркестрового барабана, а Тропилло с Гребенщиковым и Гаккелем даже местами и пели страшными голосами.
В процессе записи Цой ухитрился увести у нашего друга Панкера невесту – не из-под венца, но почти: заявление уже было подано в ЗАГС, но Марианна, к недоумению Панкера, вдруг всячески стала затягивать процесс. В конце концов Панкер как-то накрыл Цоя и Марианну с поличным, застав после очередного квартирного концерта в темной комнате на кровати – целующихся и милующихся.
Все случилось так, как и должно было случиться в подобных ситуациях, – с дракой Панкера и Цоя, в которой никто не победил, так как оба были сильно расстроены: Панкер – потерей невесты и друга в лице Цоя, Цой же тем, что обидел друга, Панкера, и, в общем, потерял его.
Роман Цоя и Марианны начался тоже с драки – такой он был непростой. Точнее, не с драки, а с избиения Цоя и меня в гостях у нашего приятеля Миши Усова, где мы изрядно напились, а случайно зашедший на огонек чей-то знакомый боксер решил, что мы слишком сильно привлекаем к себе внимание, позвал нас в коридор и неожиданно сильными профессиональными ударами "поучил нас жизни". Там же, в этих же гостях, находилась и Марианна – как раз тогда она с Цоем и познакомилась.
Уползли мы из этих гостей вместе – Марианна поехала домой, но искра между ней и сильно побитым Цоем уже, что называется, проскочила.
О романе Цоя с Марианной, точнее, об их любви нужно писать отдельный большой роман или снимать полнометражное кино – настолько это было круто, настолько по-настоящему, настолько не похоже на романы всех наших знакомых и друзей.
Это была совершенно "книжная", романтическая и драматическая история. Это была любовь с большой буквы, Марианна была невероятно сильной и умной женщиной, и она явилась для Цоя если не спасением, то важнейшим катализатором, она определила вектор его движения, всю его дальнейшую судьбу.
Это заметили все – как изменился Цой, четко разделились периоды: Цой "до Марианны" и "Цой с Марианной". Это были два разных человека.
Витя обрел уверенность в себе, он выпрямился, совершенно перестал комплексовать, песни пошли одна за другой – и одна лучше другой, и все песни теперь были о любви. Самая любимая моя из того периода – "Я хочу быть с тобой".
Продолжались поездки в Москву – теперь мы ездили втроем – с Марианной, а потом и вчетвером – к нам примкнул Петр Трощенков – барабанщик "Аквариума", отличный музыкант, в отличие от нас имеющий академическое образование, – в этой связи он иногда подсказывал нам – что и как лучше играть. Цой поначалу прислушивался и внимал, потом перестал – в тот период ему хватало себя и полностью захватившей его любви, ничьи советы и ничьи мнения его практически не интересовали. Он стал самодостаточен. Но – повторюсь – все это дала ему любимая женщина, Марианна. Пусть будет ей земля пухом. Таких цельных, преданных и мужественных натур я мало встречал в своей жизни.
В Москве мы играли в самых разных местах – на квартирах, в клубах, где на сцене стояли бюсты Ленина и других партийных деятелей, в пресс-центре ТАСС, куда нас затащил Артем Троицкий, в маленьких театрах, куда протежировал Рыженко… Подружились с Сашей Липницким и стали останавливаться у него, в квартире на Каретном – рядом с садом "Эрмитаж" и прямо напротив знаменитой Петровки, 38.
Саша Липницкий и Москва были следующим этапом музыкального развития Вити.
День и ночь мы смотрели Сашин видеомагнитофон, и Витька копировал пластику и манеры Боуи, Элвиса, всех новых романтиков – от Duran Duran до Ultravox, всех ска-панков – от Madness до Specials, без конца смотрел концерты Боба Марли и фильмы с Брюсом Ли. Одним из кумиров был Дэвид Бирн и группа Talking Heads – после серии поездок к Липницкому Витя написал несколько песен в совершенно бирновском духе.
Мы по-прежнему играли то вдвоем, то втроем – в две гитары и бонги, но Витька уже не мог думать ни о чем другом, кроме как о большой "электрической" группе.
Запись у Тропилло заканчивалась, параллельно с ней начались репетиции первого "электрического" концерта "Кино" в рок-клубе. Репетиции, собственно, продолжались дня три – в ДК им. Цюрупы, где находилась репетиционная точка "Аквариума". Борис Гребенщиков был оформлен в этом ДК как "руководитель вокально-инструментального ансамбля", что это за ансамбль, никто никогда не знал, и Борис прочислился в доме культуры недолго – но несколько репетиций "Аквариума" и пара дней болтания "Кино" вместе с Дюшей, Борисом, Севой и Фаном там все-таки случились.
За неимением собственного состава на концерте был задействован весь "Аквариум" плюс Майк, выскочивший в последней песне, "Когда-то ты был битником", и Панкер, более-менее примирившийся с Цоем. Майк играл на гитаре что-то вроде риффов Чака Берри, которые в "Битнике" были ни к селу ни к городу, а Панкер выдувал из саксофона одну-единственную ноту, сейчас уже забыл, какую именно.
Летом Цой и Марианна укатили в Крым, а я отправился в Москву, где проработал довольно долго с ленинградским Театром юного зрителя – строил декорации. Гастроли ТЮЗа дали мне возможность вжиться в столицу, теснее сблизиться с Липницким и Троицким, получить новые контакты для наших с Цоем концертов – в общем, время прошло с большой пользой для "Кино". Вернувшись в Ленинград, я тут же уволился из ТЮЗа. Витька появился загоревший, веселый, с целой кучей новых песен и обуреваемый поисками "электрического" состава.
Витька теперь жил с Марианной на съемных квартирах – на Московском проспекте, потом на проспекте Маршала Блюхера. Однажды я ехал к нему на репетицию и на Финляндском вокзале встретил знакомого бас-гитариста Макса – одноклассника Олега Валинского. Рядом с Максом стоял молчаливый парень с виолончелью в тяжелом кейсе. Парня звали Юрой, фамилия его была Каспарян. Мы постояли на остановке троллейбуса, покурили, в процессе беседы выяснилось, что Юра еще и гитарист. Недолго думая, я предложил съездить прямо на репетицию к Цою, мы все равно искали гитариста, я подумал – вдруг подойдет.
Юра приехал вместе со мной, мы поиграли, и Юра не подошел, а Цой настоятельно попросил меня не таскать в дом незнакомых людей без предупреждения.
Однако подходила пора очередного концерта в рок-клубе, играть нам было не с кем, а прилежный Каспарян уже успел выучить несколько Витиных песен. Играл он очень чисто, четко, но только то, что выучил дома, – импровизировать он так и не научился. Кроме этих прелестей единственная группа, которую он в то время обожал, была Creedence CR – и, так или иначе, любую песню Юрий умудрялся обыгрывать фразами из соло Джона Фогерти.
Мы сыграли концерт в рок-клубе вместе с Каспаряном, Максом, барабанщиком Борей – и сыграли неудачно, поскольку до концерта полным составом практически не репетировали и новые музыканты не всегда знали, какую именно песню мы играем.
Новых песен у Вити было уже в достатке, и он запланировал писать у Тропилло новый альбом. Музыкантов своих у нас по-прежнему не было – и Витька решил снова привлечь "Аквариум". Я был категорически против: мне казалось, что в этом случае мы навсегда останемся "при "Аквариуме", лишимся самостоятельности. На почве обсуждения записи мы сильно поссорились – и я уехал в Москву, сказав перед этим, что ухожу из группы.
Мне действительно хотелось в Москву – и я стал играть там с Сережей Рыженко в его новой группе "Футбол".
Витька остался вдоем с Марианной – и честь им и хвала, что они выдержали этот период одиночества и Витька не бросил музыку, не свернул со своего пути. Лучшим другом для него в тот период были Гребенщиков, который всячески поддерживал их с Марианной, Борис вообще такой человек, что может поддержать кого угодно и когда угодно, – и часто его поддержка и помощь оказываются неоценимыми.
Я почти не следил за тем, что делал Цой: мы были молоды, и жизнь бурлила событиями, оглянуться не всегда получалось – хватало собственных дел.
Витя созвонился с Каспаряном – уж не знаю причин, по которым они сошлись, первая, да и вторая реакция Вити на игру с Юрой (позже – Георгием) были негативными, но потом, видимо, Витька подумал и решил попробовать еще раз. Игра Юры (Георгия) всегда была и осталась однозначно механистичной, но он был человеком управляемым – в том смысле, что послушным, и четко выполнял задания, которые давал ему Витька. В конце концов у них сложился вполне приличный дуэт, а некоторые соло Каспаряна стали классическими в рамках "русского рока".
Что отличало Георгия от массы других музыкантов того времени – он очень неплохо работал со звуком, даже минимальными средствами он умудрялся выжимать вполне приличное звучание из своей гитары. Хороший слух и хорошее звукоизвлечение – это его несомненные плюсы, которые стали важнейшими отличительными чертами общего звучания нового "Кино".
← Ctrl 1 2 3 ... 38 39 40 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0234 сек
SQL-запросов: 0