Электронная библиотека

Хоуп Мирлис - Город туманов

- Ну, Нат, сделать это будет не так уж и сложно, если следовать твоим представлениям о Законе, - сухо заметил господин Амброзий. - Поскольку ты явно намереваешься внести то, что называешь миром Закона - там, где с фактами обращаются как угодно, - новую статью, согласно которой ради твоего собственного удобства Эндимион Лер будет именоваться Кристофером Месоглином.
Господин Натаниэль рассмеялся:
- Надеюсь, нам удастся доказать это без новых статей Закона. Процесс по делу вдовы Тарабар произошел тридцать шесть лет назад, через четыре года после великой засухи, когда, как обнаружила Календула, Лер находился в Доримаре, хотя всегда стремился намекнуть, что объявился здесь значительно позже, чему можно не удивляться, если, называясь Месоглином, он бежал отсюда и вернулся под именем Лер. Кроме того, нам известно, что он близко знаком с вдовой Тарабар. Месоглин был ботаником, как и Лер. К тому же, почему он так испугался, когда ты спросил его о мертвых и крови? Ни за что не поверю, что мерзкий лекарь сразу подумал о ложных похоронах и гробах с плодами фейри, скорее всего он подумал о них потом. Надеюсь, что сумел убедить тебя в том, что достаточно скоро окажусь в этом деле правым, как и в другом вопросе. Это наша единственная надежда, Амброзий.
- Ну, Нат, - молвил господин Амброзий, - хотя за полчаса ты способен наговорить больше чуши, чем любой другой за всю свою жизнь, по-моему, ты не так глуп, как кажешься… Кстати говоря, в той старой бывальщине, которую рассказывала нам Хэмпи, хвост дракона солью посыпал деревенский дурачок.
Натаниэль рассмеялся, довольный услышанным комплиментом, поскольку Амброзий редко говорил их кому бы то ни было.
- Хорошо, - продолжил господин Амброзий, - и каким же образом ты намереваешься внести свою статью?
- О, для начала попробую отыскать кого-нибудь из свидетелей, может быть, еще жив и Рой Карп. Во всяком случае, займусь этим, поскольку сейчас в Луде мне нечего делать.
Господин Амброзий простонал:
- Ну неужели, Нат, дело и впрямь дошло до того, что тебе придется оставить Луд и что мы ничего не способны поделать с этой паутиной, сотканной из лжи и коварства, из этой иллюзии, если тебе угодно? Честно скажу тебе, я не стал щадить Полидора и прочую братию, однако мой язык оказался бессилен, этот Лер словно околдовал их.
- Но мы разрушим этот наговор, клянусь Золотыми Яблоками Заката, мы разрушим его, Амброзий! - воскликнул господин Натаниэль. - Пропустим все тени сквозь сеть Закона, и Лер закончит свою жизнь на виселице, не будь я Шантеклер!
- Ладно, - проговорил господин Амброзий, - раз уже тебе в башку втемяшилась эта мысль насчет Лера, возможно, тебе понравится маленькая памятка от него - вышитая туфелька, которую я позаимствовал в гостиной этой вздорной старухи, теперь уже более не нуждающейся в нем. (Найденный в Академии "шелк" был в итоге сочтен баратейной тафтой и полуфигурным мохером, и мисс Примулу, наложив на нее крупный штраф, отпустили на свободу.) Я уже говорил тебе, что лекарь подпрыгнул на месте от одного только ее вида. Причина достаточно очевидна - он решил, что на туфельке изображены плоды фейри. Я велю доставить ее тебе прямо сегодня.
- Ты очень любезен, Амброзий. Не сомневаюсь, что твой дар окажется весьма кстати, - с иронией в голосе заметил Натаниэль.
Во время суда над мисс Примулой туфелька время от времени переходила из рук одного судьи в руки другого, ни в малейшей мере не помогая им уточнять деликатные отличия между тафтой и мохером. В Натаниэле этот предмет пробудил легкую досаду и скуку, живо напомнив длинный ряд полученных от Прунеллы подарков на день рождения, предполагавших соответствующие выражения благодарности и восхищения. Он не испытывал ни малейшей потребности извлекать из этой туфельки сколько-нибудь полезную информацию, но пусть Амброзий потешится.
Они несколько минут посидели в молчании, потом Натаниэль поднялся и сказал:
- Мое расследование может затянуться, Амброзий, когда-то нам снова представится возможность поговорить. А не побаловаться ли нам джинчиком, настоянным на диком тимьяне?
- Я не из тех, кто способен отказаться от твоего фамильного джина, а ты, Нат, старый греховодник, не так-то часто угощаешь им, - сказал Амброзий, стараясь скрыть свои чувства за краснобайством.
Получив бокал, наполненный до краев душистым зеленым, как трава, напитком, он поднял его, и, улыбнувшись Натаниэлю, проговорил:
- Ну, Нат…
- Подожди минутку, Амброзий! - перебил его Натаниэль. - Мне в голову вдруг пришла совершенно глупая мысль о том, что нам с тобой надлежит дать клятву, о которой я читал в детстве в одной из старинных книжек, почему-то мне вдруг припомнились эти слова. Слушай: "Мы (тут ты скажешь свое собственное имя), Натаниэль Шантеклер и Амброзий Джимолост, клянемся Живыми и Мертвыми, Прошлым и Будущим, Воспоминаниями и Надеждами в том, что если Видение придет просить к нашим дверям, мы примем его и согреем у своего очага, и что не будем мудрее глупцов и хитрее простецов, и будем помнить, что тот, кто следует дыханию Ветра, должен отправляться туда, куда несет его этот Скакун". Повторяй это за мной, Амброзий.
- Клянусь Белыми дамами Зеленых Полей, никогда еще мне не приходилось слышать подобной чуши! - проворчал господин Амброзий.
Однако Нат явным образом не собирался отказываться от дурацкой церемонии, и господин Амброзий решил, что может потешить друга, ибо кто знает, что их ждет впереди и когда им доведется встретиться в следующий раз. И он произнес текст клятвы.
Когда и в какой книге отыскал эти слова господин Натаниэль? Ибо так звучал обет, который произносили те, кого посвящали в первую ступень древних мистерий Доримара.
Не следует забывать, что, с точки зрения Закона, господин Натаниэль являлся покойником.

Глава XVIII
Мистрис Айви Пепперкорн

Дела, назначавшиеся клеркам в Счетной палате господина Натаниэля, не всегда бывали связанными с тоннами товаров и сотнями серебряных фунтов. Однажды, например, целых два дня ни один из них не открывал гроссбух, и под командой работодателя они вырезали из бумаги и скалывали фантастические маскарадные костюмы для празднования дня рождения Ранульфа. Все они привыкли и к тому, что он запирается у себя в кабинете, строго-настрого запретив беспокоить себя, для того, чтобы заняться, например, сочинением комического стихотворного послания в честь Валентинова дня, предназначенного престарелой даме Полли Мукомолл, то и дело приоткрывая дверь и высовываясь, чтобы попросить подсказать ему рифму. Поэтому в то утро их не удивило его распоряжение отложить книги и посвятить свои таланты расследованию, чтобы любым доступным им способом определить, найдутся ли в Луде какие-нибудь родственники жившего на западной окраине страны фермера по имени Тарабар, скончавшегося около сорока лет назад.
И к великому удовлетворению господина Натаниэля, один из них вернулся из своих поисков с информацией о том, что вдовая дочь покойного фермера, мистрис Айви Пепперкорн, недавно купила небольшую бакалейную лавку в Зеленой Кобылке - деревеньке, лежавшей в паре миль от северных ворот.
Времени терять было нельзя, поэтому господин Натаниэль приказал подать ему коня, облачился в костюм из бумазеи, в котором ходил на рыбалку, надвинул шляпу на самые уши и отправился в Зеленую Кобылку.
Оказавшись там, он безо всякого труда отыскал крохотную лавчонку мистрис Айви, где за прилавком сидела она сама.
Этой пригожей и румяной, как яблочко, особе следовало бы находиться среди коров и лугов, а не в душной тесной комнатушке, наполненной предметами роскоши и первой необходимости деревенского общества.
Она пребывала в приветливом и разговорчивом настроении, и господин Натаниэль перемежал различные приобретения тонкими замечаниями, витиеватыми коленцами и полными дружелюбия вопросами.
Отвесив ему две унции нюхательного табака и упаковав их в кулек, мистрис Айви сообщила ему, что ее девичья фамилия - Тарабар, что муж ее был капитаном корабля и до самой его смерти она проживала в портовом городке. Снабдив его четвертью фунта леденцов, она рассказала, что предпочитает сельскую жизнь торговле. Выслушав же похвалы шерстяному шарфу, получив за него деньги, обернув бумагой и перевязав, она поведала, что охотно поселилась бы возле своего прежнего дома, однако у нее были веские причины не делать этого.
Чтобы выяснить, каковы эти причины, потребовались такт и терпение. Однако вдумчивая пытливость господина Натаниэля, замаскированная теплым сочувствием, никогда еще не приносила лучшего результата, и мистрис Айви в итоге была вынуждена признать, что у нее есть ненавистная мачеха, и у нее есть все основания ей не доверять.
Тут господин Натаниэль счел возможным чуточку приоткрыть карты. С пониманием посмотрев на нее, он спросил, не хотела ли бы она добиться правосудия, чтобы негодяи получили по заслугам, и добавил:
- Нет более глупой поговорки, чем та, которая утверждает, что мертвые молчат. Помочь мертвецам вновь обрести язык - одно из главных назначений Закона.
Мистрис Айви встревожилась.
- А кто вы такой, сэр, скажите, будьте добры? - спросила она смущенно.
- Племянник одного фермера, у которого когда-то батрачил некто Рой Карп, - поторопился он с ответом.
И она с пониманием улыбнулась.
- Ну, кто бы мог подумать! - пробормотала мистрис Айви. - А как, интересно, звали вашего дядю? В наших краях я знала всех фермеров и их семьи.
В честных карих глазах господина Натаниэля вспыхнул огонек.
← Ctrl 1 2 3 ... 30 31 32 ... 46 47 48 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0294 сек
SQL-запросов: 0