Электронная библиотека

Хоуп Мирлис - Город туманов

Глава VIII
Эндимион Лер кажется испуганным, в старой дружбе возникает брешь

Господин Амброзий нисколько не сомневался в том, что, явившись домой, обнаружит там одного из конюхов, отряженных им за Луноцветой вместе с самой беглянкой.
Однако он глубоко заблуждался. Оказалось, что Луноцвету в последний раз видели бегущей в сторону Запада с такой скоростью, словно в нее вселилась нечистая сила. Что, если она устремилась к Спорным горам? Ведь перевалив за них, она никогда больше не появится в Доримаре.
Надо немедленно отправиться к Немченсу и поднять тревогу. Пусть поисковые отряды обыщут страну из конца в конец.
Однако путь из дома ему преградила Жасмина, находившаяся в том тревожном и плаксивом настроении, которое всегда так раздражало его.
- Где ты был, Амброзий? - воскликнула она. - Сперва Луноцвета начинает кричать как взбесившаяся какаду. А потом убегаешь ты, прямо после обеда, бросив меня в обморочном состоянии. Где тебя носило, Амброзий? Ты должен сходить к мисс Примуле. Пусть запретит Луноцвете вести себя подобным образом. Эта вздорная девчонка так перепугала нас. Я готова отправиться в Академию и задать ей там хорошую трепку.
- Жасмина, прекрати болтать и позволь мне пройти! - вскричал Амброзий. - Луноцветы в Академии нет.
Выходя из комнаты, он не без злорадства бросил через плечо:
- Боюсь, Жасмина, ты никогда больше не увидишь собственную дочь.
Примерно через полчаса он вернулся домой в полном унынии, поскольку узнал от Немченса о том, что случаи употребления плодов фейри в городе становятся все чаще и чаще. В своей гостиной Амброзий обнаружил Эндимиона Лера.
Его вызвали встревоженные слуги, когда у Жасмины началась истерика. Слова мужа о том, что она больше не увидит дочери, сделали свое дело. Однако сейчас Жасмина успокоилась и на лице ее появилась улыбка. Видимо, доктор Лер ей помог.
- Ой, Амброзий! - воскликнула она, увидев мужа. - Мы так мило побеседовали с доктором Лером. Он сказал мне, что девушки ее возраста нередко перевозбуждаются, хотя со мной ничего подобного не бывало, и что ее, конечно же, доставят домой до наступления вечера. Но, я думаю, ее лучше забрать от мисс Примулы. Хватит с нее и того, чему она уже научилась. Лучших фигурок из масла, чем делает она, я просто не видела. Поэтому, на мой взгляд, до начала зимы надо устроить для нее бал, так что простите меня, доктор Лер, мне нужно еще приглядеть за некоторыми делами… - И она отправилась перебирать сундук с приданым Луноцветы, которое - кружева, бархат и парчу, - согласно обычаю матушек доримарских девиц, копила буквально со дня рождения дочери.
Жасмина не случайно считалась самой глупой женщиной в городе. Она не испытывала никаких чувств, пребывая в состоянии эмоционального идиотизма.
Поэтому Амброзий оказался в обществе одного лишь Эндимиона Лера и, хотя недолюбливал его, обрадовался возможности проконсультироваться с ним наедине. Амброзий хорошо знал, что при всех своих недостатках Лер, несомненно, является лучшим врачом в стране и к тому же чрезвычайно умен.
- Лер, - проговорил он торжественным тоном, когда его жена ушла, - в этой Академии творятся странные вещи… очень странные.
- В самом деле? - В голосе доктора звучало неподдельное удивление. - И что же там творится?
Господин Амброзий усмехнулся:
- Об этом не принято говорить вслух. Я человек здравомыслящий, но если бы задержался в заведении мисс Примулы подольше, мог бы лишиться рассудка, такая там обстановка, и даже у меня, Амброзия Джимолоста, там начались весьма забавные галлюцинации.
Слова эти заинтересовали Эндимиона Лера.
- И что же вам привиделось, господин Амброзий? - спросил он.
- О, не стоит об этом говорить, просто я убедился в том, насколько заразительными могут оказаться глупые женские фантазии. Мне привиделся в окне Академии портрет герцога Обри, который висит в Сенате. И раз уж я стал галлюцинировать, значит, в этом доме творится нечто непотребное.
Эндимион Лер взирал на него с невозмутимым видом.
- Оптические иллюзии давно известны науке, господин Амброзий, - промолвил он спокойным тоном. - Собственные глаза способны иногда подвести даже сенатора. Оптические иллюзии, закорючки закона - на них и держится мир.
Амброзий нахмурился. Доктор излагал свои мысли в оскорбительной манере.
Однако сердце его ныло от тревоги, ему было необходимо, чтобы опасения его либо подтвердили, либо отвергли, и он, не обращая внимания на насмешливый тон доктора, проговорил с усталым вздохом:
- Но все это пустяки. У меня есть серьезные основания предполагать, что моя дочь… что моя дочь… ладно, оставим словесные украшения… отведала плодов фейри.
Эндимион Лер в ужасе воздел руки к потолку и недоверчиво усмехнулся:
- Это невозможно, мой дорогой сэр, совершенно невозможно! Ваша супруга сообщила мне, что вы огорчены поведением дочери, однако позвольте заверить вас в том, что подобная идея кажется мне просто бредом. Это невозможно.
- Разве? - мрачным тоном вопросил господин Амброзий и, запустив руку в карман, извлек из него туфельку с незаконченной вышивкой. - А что вы скажете на это? Я обнаружил эту вещицу в гостиной мисс Кисл. Конечно, я не ботаник, но в Доримаре фиолетовой земляники не бывает… Поджаренный сыр! Что это с ним случилось?
Дело в том, что Эндимион Лер буквально позеленел, и его обращенные к туфельке глаза наполнил такой ужас, словно он только что увидел жуткого гоблина.
Амброзий интерпретировал эту реакцию как подтверждение собственных мыслей и испустил негромкий стон.
- Итак, это не столь уж невозможно, не правда ли? - проговорил он угрюмо. - Боюсь, что в именно такими ягодами и накормили мою бедную девочку.
Тут глаза его блеснули, и он вскричал, сжав кулак:
- Но в этом нет ее вины! Не пройдет и нескольких дней, как я выкурю это осиное гнездо! Повешу вздорную старуху на ее же дверном косяке. Клянусь Золотыми Яблоками Заката, что…
Получив передышку, Эндимион Лер постарался взять себя в руки.
- Вы имеете в виду мисс Примулу Кисл? - спросил он как ни в чем не бывало.
- Да, мисс Примулу Кисл! - громыхнул господин Амброзий. - Никчемную, злонравную, непристойную, старую…
- Да-да, - с добродушным нетерпением прервал его Эндимион Лер. - Смею сказать, что считаю ее во всех отношениях именно такой, как вы говорите, и все же не допускаю, что она способна совершить то, в чем вы ее обвиняете, то есть накормить вашу дочь тем, чем вы думаете. Признаться, вид этой туфельки испугал меня. В отличие от вас я в какой-то мере ботаник и, конечно же, не встречал подобных ягод в Доримаре. Но они могут расти по другую сторону гор. На Коричных островах и в оазисах пустынь Амбера встречаются самые разнообразные плоды. Кстати, их иногда привозят ваши собственные корабли, господин Амброзий. Леди Луда не испытывают недостатка и экзотических цветах и плодах, чтобы копировать их в своих вышивках. Нет-нет, господин Амброзий, вы слишком взволнованны, иначе не позволили бы себе высказать столь гнусные и необоснованные подозрения.
Амброзий застонал, а когда заговорил, в голосе его звучало напряжение:
- Доктор Лер, я не склонен подозревать кого-бы то ни было в деяниях такого рода, не имея на то хотя бы одной причины. Однако беда часто случается именно потому, что кто-то боится посмотреть правде в глаза. Как иначе объяснить то, что моя дочь бежала на Запад, словно одержимая? К тому же о том, что она съела… ну, кое-что, мне рассказала Прунелла Шантеклер… и… и… я хорошо помню великую засуху, и знаю вкус зла… словом, в этой Академии творятся поистине странные вещи.
- Если я вас правильно понял, вам рассказала об этом Прунелла Шантеклер? - спросил доктор Лер, сделав ударение на последнем слове, при этом глаза его как-то странно блеснули.
Амброзий удивился.
- Да, - проговорил он. - Прунелла Шантеклер, подруга моей дочери.
Эндимион Лер хохотнул.
- Шантеклеры… очень странные люди, - сухо промолвил он. - А известно ли вам, что Ранульф Шантеклер сделал именно то, в чем вы подозреваете свою дочь?
Господин Амброзий уставился на него, не веря своим ушам.
Ранульф всегда казался ему странным и достаточно неприятным мальчиком, к тому же он помнил его ужасную выходку на вечеринке в честь сыра из Лунтравы. Но чтобы он отведал плод фейри!
- В самом деле? Поверить не могу, - выдохнул он.
Эндимион Лер многозначительно качнул головой.
- Один из самых тяжелых известных мне случаев.
- И Натаниэлю известно об этом?
Эндимион Лер снова кивнул.
Волна праведного гнева накатила на господина Амброзия. Древностью и почтенностью своего рода Джимолосты ни в чем не уступали Шантеклерам, и вот он готов навеки очернить свое собственное имя и герб, заставить городского глашатая кричать о его позоре на рынке, пожертвовать положением, семейной гордостью, всем вообще ради блага общества. В то время как единственной целью Натаниэля, правящего мэра, было сохранить в тайне свое несчастье.
← Ctrl 1 2 3 ... 17 18 19 ... 46 47 48 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0285 сек
SQL-запросов: 0