Электронная библиотека

Хоуп Мирлис - Город туманов

- Вульгарный! Вот это новость! - пронзительным голосом вскричал профессор Клок. - Вот что, моя хорошенькая мисс, Голубику танцевали при лунном свете еще в ту пору, когда на месте Луда была только буковая роща между двумя реками. Этот танец Молчаливый народ танцует вдоль всего Млечного Пути. Этот танец соткан из смеха и слез.
- Профессор Клок намеревается учить вас только самым старинным и аристократическим танцам, моя дорогая, - укоризненно проговорила мисс Примула. - Тем, которые принято было танцевать при дворе герцога Обри… Так ведь, профессор?
Старик скрипач уже настраивал свой инструмент, и профессор Клок, явно полагавший, что они и так потратили слишком много времени на разговоры, велел своим ученицам строиться и приготовиться к танцу.
Цветочки Кисл повиновались с большой неохотой, никто из них не считал этого балаганного шута преподавателем, а выученная старомодная пляска им никогда не пригодится.
Однако смычок старого скрипача явно оказался волшебным! В мире, конечно, не нашлось бы другой мелодии, столь же одинокой, зовущей в пляс и манящей! Противиться ей просто не было никакой возможности.
Не понимая, как именно все это произошло, скоро все они шагали, притоптывали, скользили и поворачивались, невзирая на снедавший душу огонь, в то время как мисс Примула в такт качала головой, а профессор Клок, выкрикивая наставления, сновал между танцующими так, что могло показаться, будто они - бусины, а он - нитка, на которую они нанизаны.
Вдруг музыка смолкла, и раскрасневшиеся, смеющиеся, обмахивающиеся платочками Цветочки Кисл попадали на пол возле груды полных мешков в углу, пожалуй, впервые в жизни не думая о том ущербе, который тем самым нанесли собственным юбкам.
Тут мисс Примула крикнула:
- Только не здесь, мои милочки! Только не здесь!
Ощущая легкое удивление, они уже было собрались встать, когда профессор Клок что-то шепнул на ухо наставнице, и, с пониманием кивнув ему, она сказала:
- Очень хорошо, дорогуши, оставайтесь там. Я просто подумала, что пол слишком грязен для вас.
- А что, вообще-то было даже очень забавно, - проговорила Луноцвета Джимолост.
- Да, - согласилась с ней Прунелла Шантеклер. - Этот старик действительно умеет играть!
- Хотелось бы знать, что находится в этих мешках? Яблоки были бы тверже, - сказала Амброзина Мукомолл, с праздным любопытством тыкая в тот, возле которого она сидела.
- И пахнет от них как-то странно, - заметила Луноцвета.
- Жуть! - молвила Прунелла, морща носик. А потом, хихикая, прошептала: - Что, если нашей гусыне уже приготовили и лучок!
Но в этот миг Портунус вновь начал настраивать свою скрипку, и профессор Клок предложил им снова построиться в два ряда.
- На сей раз, мои маленькие мисси, - проговорил он, - мы будем танцевать скорбный и торжественный танец, в котором должна принять участие и мисс Примула. Это очень аристократический танец, его танцевали при дворе герцога Обри! - Последние слова профессор произнес, подражая интонации мисс Примулы, и лукаво подмигнул девочкам, чем очень их насмешил, как и положено шуту.
- Но, прежде чем начать танец, прошу вас выслушать мелодию, - продолжил он. - Итак, Портунус!
- Ну вот! Опять эта Голубика… - презрительно промолвила Прунелла.
Однако слова буквально примерзли к ее губам, и она застыла на месте, околдованная и испуганная.
Это действительно была Голубика, но уже совершенно другая. Ибо с тех пор как они в последний раз слышали этот мотив, он, должно быть, скончался и перенесся в неведомые края, чтобы вернуться на землю гневным духом.
- А теперь все танцуем! - выкрикнул профессор Клок не терпящим возражений тоном.
Повиновались ему лишь из чувства самосохранения, словно движение могло спасти их от этой мелодии, казалось, исходившей из них самих.
Шаг вперед, два шага назад,
Еще шажок и кругом,
Туда и сюда, сюда и туда,
Еще три шага бегом.
С лилией на окне, с соком травы в вине.
С зеленью многоликой,
С ветвью хлесткой и дикой,
С клубникой и голубикой, -
пел профессор Клок, в такт мелодии сновали по лабиринту видений Цветочки Кисл.
Но вдруг мелодия изменилась. Стала веселой, и в то же время странной, какой-то зловещей.
Ищет девчонка герцога,
На нем зеленый кафтан,
В землях, где нету солнца,
А есть лишь мрак и туман.
С лилией на окне, с соком травы в вине.
С зеленью многоликой,
С ветвью хлесткой и дикой,
С клубникой и голубикой, -
пел профессор Клок, сновал между ученицами, впрочем, нет, не сновал, а метался, и с каждым мгновением его песня становилась все пронзительнее, а смех - более диким.
И тут - как и когда, сказать они не могли - к танцу присоединился новый участник.
Он был весь в зеленом, лицо прикрывала черная маска. Он тоже метался по залу, но ни разу никого не коснулся. Никто не мог его разглядеть.
Только Луноцвете Джимолост удалось заметить у него горб на спине.

Глава VII
Амброзий Джимолост ловит ворон, и ему является видение

Господин Амброзий Джимолост, завершив полуденную трапезу, раскуривал трубку на усыпанной маргаритками лужайке в прохладной тени под ветвями огромной, раскидистой и уже желтеющей липы в обществе своей упитанной и уютной половины, дамы Жасмины, дремавшей в соседнем кресле с веером в руке и мопсом на коленях, который, высунув розовый язычок, мирно посапывал.
Господин Амброзий размышлял о скором прибытии янтарного цветка - золотистого восточного вина, его торговый дом владел монополией на его ввоз в Доримар.
Столь приятные размышления были прерваны громкими голосами, доносившимися от дома, повернувшись в кресле, он увидел собственную дочь Луноцвету, озиравшуюся по сторонам и растрепанную, сломя голову она мчалась к нему по лужайке; за ней неслась толпа слуг - трещавших без умолку.
- Мое дорогое дитя, что случилось? - воскликнул он с досадой.
- Кошмар среди бела дня! - простонала она с ужасом во взгляде.
Жасмина вздрогнула и, протирая глаза, воскликнула:
- Боже мой, кажется, я задремала! Но откуда здесь взялась Луноцвета! Амброзий! Что происходит?
Не успел Амброзий ответить, как Луноцвета издала три леденящих кровь вопля и затараторила:
- Ужас! Ужас! Эта мелодия все не умолкает! Сломайте скрипку! Сломайте скрипку! Ах, папа, надо подкрасться к нему сзади и перерезать струны. Перережь струны и выпусти меня, я хочу в темноту.
На мгновение она застыла, испуганно глядя, как затравленный зверь. Вдруг она с быстротой зайца пересекла лужайку, то и дело оглядываясь, будто кто-нибудь за ней гнался, и, выскочив за садовую калитку, исчезла прямо на глазах у потрясенных родителей.
Слуги, до тех пор державшиеся на почтительном расстоянии, теперь приблизились, ограничиваясь восклицаниями и утверждениями, такими, например, как "Бедная юная леди!", "У нее солнечный удар, это так же верно, как то, что меня прозывают Рыбьим хребтом!", "О, Боже! У меня аж сердце зашлось, когда она закричала!".
Тут мопс зевнул, надувшись при этом так, что едва не лопнул, а у дамы Жасмины появились первые признаки истерики.
Несколько секунд Амброзий стоял, возбужденно озираясь, а потом, выпятив подбородок, затопал через лужайку с такой скоростью, которую позволяли ему почти пятьдесят лет весьма сытой жизни, сперва к садовой калитке, потом по переулку и наконец по Высокой улице.
Здесь он влился в хвост бегущей толпы, которая, повинуясь закону, заставляющему человека преследовать беглеца, изо всех сил пыталась догнать Луноцвету.
Кровь отчаянно стучала в висках Амброзия, затопляя мозги. Единственное, что он ощущал, это огромное раздражение, направленное на Натаниэля Шантеклера, который все медлил с перекладкой брусчатки на Высокой улице, - камни стали необычайно скользкими. Однако тревога взяла верх над раздражением.
Так он следовал в самом конце погони, сопя, пыхтя, задыхаясь, скользя на мостовой, спотыкаясь, через старый мост, перекинутый через Пестрянку. Смутно, словно в бреду, отмечал он, что окна вокруг распахнуты, что из них торчат головы, доносятся пронзительные голоса, интересующиеся, в чем дело, и что из уст в уста через весь город передаются слова:
- Это маленькая мисс Джимолост дует от своего папочки.
Но когда они добрались до городских стен и западных ворот, погоне пришлось остановиться, ибо к городу приближалась направлявшаяся на Грамматические поля похоронная процессия. Хоронили - если судить по внешнему виду плакальщиков - кого-то из соседних фермеров. Словом, преследователям пришлось остановиться и встретить провожавших почтительным молчанием. Тем временем объект погони благополучно скрылся за поворотом столбовой дороги.
Амброзий от волнения не замечал, что происходит вокруг. Однако не мог не увидеть сквозь окна катафалка, что из гроба вытекает красная жидкость.
Вынужденная задержка разрушила стремление к общей цели, поначалу объединявшей преследователей. Теперь каждый вспомнил, что у него есть собственные дела.
- За вашей девчушкой не угонишься, - говорили они, с сожалением ухмыляясь.
- Да, она совсем потеряла голову и, боюсь, завела нас не туда, куда надо, - ответил господин Амброзий.
Только сейчас он осознал всю меру непристойности создавшейся ситуации - он, бывший мэр, сенатор и судья, более того, глава почтенного и древнего рода Джимолостов, топает по улицам Луда в одной толпе с ремесленниками и подмастерьями, преследуя свою непослушную, свихнувшуюся маленькую дочь!
← Ctrl 1 2 3 ... 15 16 17 ... 46 47 48 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.024 сек
SQL-запросов: 0