Электронная библиотека

Елена Лев - Нелли. Тайна серых теней

Крысята с готовностью выложили перед ней обрывки бумаги. Нелли вспомнила, что крысы умеют читать и писать. Так говорил Корнелий. Она внимательно рассматривала черточки, точки и бесформенные пятна на бумаге. Но ничего не поняла. "Значит, буквы у них все-таки свои!" – решила она.
– Что здесь написано? – спросила Нелли ближайшего к ней малыша.
– Здесь не написано. Я еще не умею записывать. Здесь нарисован Нума, – малыш переложил листы. – А здесь мама. А здесь воины идут…
Нелли напрягла воображение, но ничего даже близко похожего на группу воинов не увидела.
– А я могу порисовать? У вас есть еще бумага?
– Сколько хочешь! Цицерон всегда нам приносит, – загалдели малыши, и в лапах Нелли появились внушительный обрывок бумаги и кусочек угля.
"А ты еще рисовать-то умеешь? – высунулась из-за угла язвительная Ненэ. – Лапами-то как, удобно?"
Нелли не стала обращать внимание. Она разгладила бумагу и попробовала провести первую линию. Получилось. Линия превратилась в тело крысы. Нелли добавила уши, глаза, лапы с когтями, усы и длинный хвост, который целиком на листе не поместился. Не все вышло четко, но лапки Нелли вспоминали умение рук. Правда, что мастерство не потеряешь!
– Вот вам воин.
Малыши пыхтели вокруг нее, сосредоточенно разглядывая рисунок. Не дождавшись одобрения или критики, Нелли решила продолжить.
– Нарисуем воину копье. Откуда он идет? Он возвращается из боя, – объясняла она.
– С кем? – прошептал малыш рядом.
У всех художников бывают моменты, когда они рисуют интуитивно, подчиняясь лишь своим внутренним чувствам. Потом они могут с удивлением говорить: "Как я мог? Как такое получилось?" И либо радуются, разглядывая содеянное, либо сожалеют. Возможно, Нелли все больше становилась крысой. А может, просто хотела угодить малышам?
На свободном месте листа она нарисовала человечка с поднятыми вверх руками, бегущего в сторону от крысы, которая оказалась больше человека. Как только Нелли закончила рисовать широко распахнутые от ужаса глаза человечка, крысята издали ошеломляющий визг. Нелли даже подпрыгнула.
Малыши вырвали листок из ее лап и стали передавать его друг другу. Они кричали, ахали, визжали. В общем гомоне Нелли не разобрала ни слова.
Она решила незаметно покинуть эмоциональных зрителей, но на пороге комнатки уже стояли встревоженные Корнелий, Цицерон, Нума и Элленика.
Малыши гурьбой рванули к ним. Как знамя, над их головами мелькал обрывок бумаги.
Повисла тишина. Взрослые крысы внимательно рассмотрели рисунок.
– Это ты сделала? – спросила Элленика.
Нелли стало не по себе. Точно таким тоном ее спросила тетка Джен, обнаружив в альбоме рисунок, изображавший трех девочек. Одна с кровью выдирала из своей спины крылья, другая уже вынула и держала в руках сердце, а третья, стоя на коленях, искала выпавшие глаза. Отличный рисунок, с яркими деталями. Марите очень понравилось. Нелли так и не поняла, что испугало тетку Джен, но та за шиворот притащила ее к психиатру. Тот долго разглядывал рисунок, потом Нелли, затем попросил тетку Джен выйти и изрек: "Еще раз нарисуешь такое, отправлю в психушку".
"Никогда и никому не буду показывать рисунки, вывалившиеся из души", – твердо решила тогда Нелли.
– Откуда ты прибыла, гостья? – Элленика уставилась на Нелли.
– Почему ты не в Урбсе? – подключился Нума.
Нелли не знала, почему она здесь, а не в каком-то Урбсе, поэтому упорно молчала. Только глазами хлопала.
Все повернулись к Корнелию.
– А… она… скоро туда отправится, – успокаивающе сказал он.
– Почему я должна куда-то отправиться? – не выдержала Нелли.
– Потому что все, кто умеет делать это, должны находиться в Урбсе, – сказала Элленика.
Нелли заметила, что Цицерон едва заметно толкнул Нуму, и тот громко заявил:
– Я есть хочу! Пора перекусить.
И толстяк первым вышел из норки.
За ужином о рисунке не вспоминали. Цицерон, который верховодил в беседе, рассмешил всех, рассказав историю о том, как два крыса из рода Поппеи захотели стать птицами. Пытаясь соорудить крылья, связали огромные пучки перьев. Прыгать решили с уступов Шинного водопада. Эксперимент закончился тем, что вместо птиц получились рыбы. Потом он рассказал, что несколько переходов и помещений у северного входа, а также сам вход закрыли. Дело в том, что Алквин Глупый, следопыт из рода Теоны, возвращаясь домой, вляпался в светящуюся краску из опрокинутой неосторожным человеком банки. Мало того что Алквин вымазал все, что повстречал на пути, так еще оставил четкий след к северному входу, который пришлось закрыть. Потом Нелли узнала, что нельзя пользоваться и юго-восточным входом, так как его подтопило. И главное: в колонию прибыл консул Ганнон из Урбса. Нелли наконец поняла, что Урбс – это столица, крысоград. Все начали высказывать предположения о цели приезда консула: ничего хорошего от его визита явно не ждали. Цицерон смешно продекламировал: "Появляется Ганнон, в лапы хвост – и быстро вон!"
– Ама Августа недовольна его приездом, – сообщил Цицерон. – Даже не хочет выходить из логова!
– Тебе повезло, – шепнул Корнелий на ухо Нелли.
После угощения и трапезы началась веселая игра.
Она заключалась в том, что все желающие валились в одну большую кучу и начинали возиться, толкая и барабаня друг друга лапами. Победителем считался тот, кто сумел выбраться на верх кучи, растолкав остальных. Никто не кусался и не царапался, но цепляться за хвосты и лапы позволялось. Нелли удалось дважды победить, но она подозревала, что ей "помогли" вежливые хозяева норы.
Позже Элленика увела малышей спать, а взрослые устроились вокруг искусно сплетенной корзинки, где ползали светлячки. Разговор был совсем тихий и временами напоминал Нелли бормотание. Она услышала, как Цицерон произнес: "Хомо раттус".
"Человек-крыса, – автоматически перевела Нелли, сворачиваясь клубочком в углу. – Смотри-ка, какие умные. Латынь знают. Откуда?" Почти погрузившись в дрему, Нелли увидела, что у стены пещерки стоит Элленика, совсем по-человечьи уперев передние лапы в бока, и разглядывает ее, Нелли. Позади матери стоял Цицерон и что-то говорил ей прямо в ухо.
"Опять тайны!" – подумала Нелли, засыпая.

Глава 11

Нелли. Тайна серых тенейй приснился учитель латыни, которого школьники прозвали Гомункулом. Действительно, согбенный, низенький, остроухий учитель был похож на случайно выведенное в колбе существо. Он входил в класс, мелко семеня кривыми ножками и раздраженно озираясь, словно искал, кого бы укусить. В классе на его уроках всегда стояла тишина. Гомункул садился, складывал на краю стола ручки-лапки и погружался в длительное созерцание лиц учеников. Наконец, не обнаружив того, что искал, Гомункул обреченно вздыхал, поднимался и, написав на доске очередное изречение для заучивания, бродил между парт в молчании, как большая длинноносая крыса. Школьники, нестройным хором повторявшие латинскую фразу, его не боялись – просто не понимали, чего ждать. И в благоразумном молчании просиживали штаны на непонятных уроках непонятного существа.
Иногда Гомункул находил жертву, и однажды такая участь постигла Нелли. Обходя во время урока класс, Гомункул обнаружил среди учебников на парте Нелли "Метаморфозы". Он коснулся книги рукой-лапкой и уставился на Нелли. Достал очки в тяжелой роговой оправе и еще с минуту изучал ее лицо.
В конце урока, когда Нелли, предчувствуя неладное, пыталась затеряться в толпе, образовавшейся у узкой двери, Гомункул громко произнес:
– Мисс Сэлт, останьтесь.
Нелли села на первую парту, проклиная неудачный день. Гомункул вынул из своего портфеля сложенный листок и протянул его ей. Это был длинный список латинских фраз с переводом. Нелли навсегда запомнила первое изречение: Homo sum, что значит "Я – человек".
– Зачем мне это? – набравшись смелости, спросила она.
– Это не просто слова и древний язык, – сказал Гомункул. – Ты понимаешь, почему им пользуются врачи и юристы?
– Чтобы больной не знал, какой диагноз ставит доктор? – Нелли свято верила в это.
– Еще скажи, чтобы подсудимый не догадался, сколько лет ему сидеть. Глупая! Ессе femina!
Гомункул поднял вверх указательный палец и, неожиданно тихо и одновременно четко произнося слова, будто читал колдовское заклятие, произнес:
– Это – особая магия звука, слова и смысла. Чти ее! Человек любого времени должен знать эти магические формулы. Порой от них зависит успех, победа, выживание. Выучи все, что здесь написано. Я буду трясти тебя, как Везувий Этну, пока ты не будешь знать фразы назубок!
Нелли не стала прятаться от Гомункула и, напрягши силу воли, выучила требуемые латинские фразы с переводом. Ей даже понравилось. Но единственным, кто оценил ее знания в латыни, был Гарри, муж тетки Джен.
– Ну-ка, Нелл, – просил он иногда, вернувшись из бара. – Выдай что-нибудь… этакое!
Выслушав длинную крылатую фразу из Горация, он всхлипывал от умиления и, осушив остатки припасенной бутылки, говорил:
– Нелл, не жить тебе в Рыбном переулке. Помяни мое слово!
Гомункул приснился Нелли в виде крысы, которая, подняв указательный палец лапы, сказала: "In cauda venenum! Береги хвост и не спеши ставить точку!"
Нелли удивилась и проснулась.
Пробуждение сопровождалось шумом и громкими голосами у входа в нору.
Нелли села, прислушиваясь. Рядом зашевелился Корнелий.
– Аврора! – прошептал он и, подскочив, устремился к появившимся на пороге двум молоденьким крысам.
Все разом и радостно загалдели.
← Ctrl 1 2 3 ... 10 11 12 ... 49 50 51 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0106 сек
SQL-запросов: 0