Электронная библиотека

Дарья Калинина - Суперневезучая

Лизина мама была настроена мрачно. Мысль о том, что у ее преступного брата имеется шикарный собственный дом с бассейном, гаражом, садом и прочее и прочее ошеломила ее. Она считала, что он не заслуживает ничего подобного. Проходимцу, жулику место в тюрьме, а он там процветает, он там не преступник. Это же несправедливо!
Именно такой жизненной позиции она и придерживалась до конца своих дней. И чтобы оградить единственное чадо от тлетворного влияния дядюшки, она запретила всем своим близким и друзьям даже упоминать об этом человеке. Неизменно рвала его письма. И никогда не отвечала на его звонки. А если и отвечала, то исключительно грубостью, когда Лизы не было рядом, и девочка не могла услышать и заинтересоваться странными телефонными разговорами с Австралией.
Тем не менее Григорий не оставлял попыток помириться с сестрами. Он звонил и Верунчику. Писал ей. Но Верунчику было просто не до брата. Она увлеченно меняла мужей словно перчатки. Он ее в этом не одобрял. Как ни странно, при всей своей неспокойной жизни, полной приключений и азарта, Григорий придерживался очень строгих взглядов на семью и семейные отношения. Так что со своей второй сестрой у Григория дружбы и примирения тоже не получилось. Верунчик была слишком легкомысленна, чтобы воспринимать советы Григория. А тот злился и переживал.
– Сам-то Григорий так и не женился. Ему было уже под шестьдесят, когда твоя мама последний раз упомянула о нем. А жены у него все еще не было.
– Никогда?
– То есть была у него одна девушка. Но она, на его взгляд, повела себя слишком легкомысленно. А легкомыслия в женщинах твой дядя не одобрял. Поэтому с невестой он расстался по их обоюдному согласию.
Наследников, насколько могла знать тетя Лена, у Григория тоже не имелось. Так что теперь Лизе и Марише стало более или меняя понятно, откуда к Лизиным ногам могла прибиться золотая река.
– Если у тебя есть дядя в Австралии и он одинок и страшно богат, то ты являешься его потенциальной наследницей, – заметила Мариша. – Ты и Верунчик. Других претендентов не имеется. Во всяком случае, в России точно их нет.
Лиза кивнула. Постепенно у нее в голове тоже прояснялось. Да, похоже, все события последних дней как-то связаны с этим неизвестным ей дядей Гришей.
– Ну, как? – спросила тем временем тетя Лена у Лизочки. – Я тебе помогла?
– Очень! Спасибо вам огромное!
– Не знаю, чем уж я так тебе помогла. Но если вспомню что-нибудь еще, обязательно тебе позвоню, – кивнула польщенная ее похвалой женщина.
После разговора с подругой Лизиной мамы, Мариша могла уже смело отправляться к нотариусу Израилю Соломоновичу. Она уже примерно представляла, о чем может пойти у них разговор. И мысленно была готова к нему.
Единственное, к чему она не подготовилась, это была личность нотариуса. Он оказался вовсе не пузатым старичком, а молодым мужчиной лет тридцати пяти, с буйной тщательно подстриженной шевелюрой, огромным породистым носом и статной фигурой странника в пустыне. Глядя на этого мужчину, невольно приходили на память строки о Моисее и его народе, которого он долго водил по пустыне в поисках Земли обетованной.
У Мариши даже дух захватило, когда она его увидела. Вначале она даже не поверила нотариусу.
– Вы и есть Израиль Соломонович? – допытывалась она у него. – В самом деле?
– Совершенно точно. Единственный Израиль Соломонович в нашей забытой богом конторе. Еще у нас есть Соломон Яковлевич, так это не я. Вы к нему?
– Нет-нет! К вам.
– И по какому вопросу?
Мариша все еще не пришла в себя. И бухнула первое, что ей пришло в голову.
– А почему вы Израиль?
– Шутка моих патриотически настроенных родителей. Раньше-то меня звали Игорем, а папу Сергеем. Но когда мои папа с мамой решили перебраться на свою историческую родину, я в один миг стал Израилем, а папа – Соломоном.
Пока нотариус болтал, Мариша рассматривала контору. Израиль Соломонович явно поскромничал, назвав ее забытым богом местом. Контора пользовалась большой популярностью. Народу в ней толкалось великое множество. Озабоченные дяденьки и тетеньки с толстыми пальцами, унизанными дорогими кольцами, решали деловые вопросы. Породистые молодые стервы, прибывшие, чтобы узнать насчет вхождения в права наследства после богатых бабушек или мужей, жеманно хихикали и настойчиво допытывались, так сколько же они получат после уплаты всех налогов и можно ли эти самые налоги сократить, а если можно, то каким образом. И были суетливые молодые люди, при одном взгляде на которых становилось совершенно ясно, что делишки, которые они затевают, с явным душком.
– У вас тут очень оживленно.
– Хотите, я приглашу вас в местечко потише?! – немедленно откликнулся Израиль Соломонович.
Ничего такого Мариша и в голове не держала. Но теперь подумала, а почему бы и нет?
– Тут неподалеку есть одно чудное маленькое кафе. Правда, там готовят кошерную пищу. Как вы относитесь к кошерной пище?
Мариша относилась к пище вообще положительно. А уж кошерная она там будет, рыбная или какая-то другая, ей в данный момент было без разницы. Есть хотелось ужасно. Правда, тетя Лена угостила подруг собственным малиновым компотом, который был очень вкусен и ароматен, но это было так удручающе давно!
К тому же Мариша не видела ничего плохого в кошерной пище. Не могла же вся древняя иудейская нация за столько лет ошибаться. А ведь кошерную пищу они употребляли с давних времен. И посмотрите на них, живут и процветают. Это ли не основание для того, чтобы отдать этой кухне предпочтение?
Мариша знала об особенностях еврейской кухни лишь то, что там существует строжайшее разделение на мясные и молочные продукты. То есть никакой говядины со сметанно-сливочным соусом и никаких молочных сосисок кошерная кухня не допускает.
Причем запрет действовал с такой строгостью, что даже посуда для приготовления мясной и молочной пищи бралась раздельная. И в израильских столовых общепита для молочной пищи тарелки были одного цвета – допустим, желтого. А для мясных блюд брались уже другие тарелки, допустим, голубого или синего цвета. Но ни при каких обстоятельствах эта посуда не смешивалась. И даже в каждом уважающем себя израильском доме было две мойки – для мясной и для молочной посуды.
Этот запрет был обусловлен особыми климатическими условиями пустыни. Молочные и мясные бактерии, смешиваясь, могли вызвать кишечные расстройства у жителей пустыни. Поэтому когда-то и было принято раздельное употребление мясной и молочной пищи. За долгие годы эта рекомендация достигла абсурда. И приняла религиозную форму, которой надлежало следовать неукоснительно.
Кроме того, яйца в пищу употреблялись исключительно от наседок, которые не имели дела с противоположным полом. Чтобы исключить вероятность съесть вместе с яйцом крохотного зародыша. Но честное слово, это лучше, чем хрустеть жареными в масле довольно жесткими кузнечиками или жевать гусениц. Да и к осьминогам, кальмарам и прочим морским обитателям Мариша относилась настороженно. Но ничего подобного кошерная кухня не предусматривала.
Израиль Соломонович, который настоял, чтобы Мариша звала его Игорем, привел ее в чудное маленькое кафе. Нотариуса тут явно знали, потому что перед ним немедленно появилась стройная приветливо улыбающаяся официанточка.
– Рады вас видеть. Ваш столик вас ждет.
Столик находился у самого окна. Рядом с ним стояла огромная пальма в деревянной кадке. Чуть дальше журчал крохотный фонтанчик, а вся обстановка была стилизована под пещеру в пустыне.
– Тут очень мило.
– Мило. Но еще и вкусно. Что вы будете кушать?
Названия ровным счетом ничего не сказали Марише. Поэтому она улыбнулась и вернула меню нотариусу.
– Закажите за меня.
– С удовольствием.
– Впрочем, у меня есть одно пожелание.
– Говорите!
– За обед плачу я.
Израиль Соломонович, он же Игорь обиделся до глубины души.
– Мариша! Как вы можете? Вы меня оскорбляете как мужчину и человека!
– Почему? Это же я пришла к вам за советом. Значит, все честно. Вы мне совет, я вам обед. Разве нотариусам за их работу не полагается гонорар?
– Общение с вами – это не работа, а сущее удовольствие.
– Тогда я не стану ничего есть!
– И очень меня этим огорчите. Вы должны поесть.
– Тогда я заплачу.
– Это невозможно. И мало того, если вы не будете есть, то вынудите голодать и меня. А я очень рассчитывал на то, чтобы перекусить немного.
Нотариус держался стойко. Он не хотел от Мариши ее денег. Решительно и категорически. И отказывался от них так упорно, что в конце концов Мариша сдалась. Вот и верь после этого в сказки о феноменальной скупости этих людей!
– Так что же вы хотите узнать? – спросил нотариус у Мариши, когда обед был заказан, принесен и съеден.
Мариша даже не поняла, что она ела. Но что-то восхитительно острое и овощное, что надо было подбирать из глубокой тарелки куском белого мякиша.
– М-м-м… Узнать? Ах да, скажите, вы ведь ведете дела о наследстве?
– Я специалист широкого профиля, – кивнул Игорь. – Есть в моей практике и дела о наследовании. Разумеется, если они подпадают под понятие – международные. Впрочем, если вам угодно, то лично для вас я мог бы…
– Нет-нет, – перебила его Мариша. – Не надо никаких жертв.
Она уже поняла, что страшно нравится нотариусу. Что он сделает ради нее если не все, то очень многое. Но вот вопрос, а вдруг нотариус замешан в эту некрасивую историю, случившуюся с Лизой? Тогда он всячески будет отрицать свое знакомство с ее мужем, с ней самой и с пострадавшей Эмилией.
И Мариша решила зайти с конца.
← Ctrl 1 2 3 ... 39 40 41 ... 52 53 54 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0105 сек
SQL-запросов: 1