Электронная библиотека

Ференц Мора - Дочь четырех отцов

Находясь на "периферии" литературной жизни, Мора, как уже было сказано, избегал литературного эксперимента. В романе "Дочь четырех отцов" нет сложного пересечения точек зрения персонажей, наложения временных пластов и т. п. - приемов, чрезвычайно характерных для современной Море романистики. На первый взгляд, в книге все предельно прозрачно; легкое, последовательное изложение ведет за собой читателя, нисколько его не утруждая. Однако при ближайшем рассмотрении композиция романа оказывается не так уж проста. Она напоминает матрешку: "внутри" каждой сюжетной линии обнаруживается другая - и так вплоть до самой маленькой, "срединной" матрешки, которой оказывается не что иное, как роман "Смерть художника". История отношений героя с прекрасной почтальоншей Андялкой включает в себя историю написания романа, которая, в свою очередь, включает в себя полудетективную линию расследования убийства художника; в категориях романа о художнике переосмысливает собственную любовную историю героиня книги Андялка и т. д. Роман "Смерть художника" так или иначе преломляется в сознании всех героев книги Моры. "Отравляет атмосферу" - так обозначает это явление Мартон Варга. (Надо сказать, что главные персонажи книги очень заботятся о том, чтобы ни в коем случае не говорить и не вести себя "как в романах". Однако никому из них не удается этого избежать.) Добавим к сказанному ауру реальной истории создания, цитаты, свободно кочующие из "Послесловия…" в основной текст, а тем самым - из уст Мартона Варги в уста Ференца Моры, а также потенциальные оценки критики, введенные в книгу, и убедимся, насколько обманчивой может оказаться внешняя простота и бесхитростность.
Итак, роман в романе. Два основных сюжета - "внешний", сформированный историей героя книги Ференца Моры, и "внутренний", сформированный историей художника Турбока, героя книги Мартона Варги. Оба сюжета сводятся к довольно банальным любовным коллизиям, оба в равной мере тяготеют к мелодраме и к анекдоту. В одной из повестей Моры есть любопытный пассаж - остросюжетная история неожиданно завершается рассуждением о том, что автор сам не очень верит в рассказанное, более того, ему кажется, что аналогичный сюжет в свое время попадался ему в каком-то из школьных учебников. Мора обнажает прием, характерный для многих его произведений: банальность сюжета - не просчет, а сознательный ход, старый анекдот можно изложить так, что он станет неузнаваем, важнее всего стиль, интонация и - особенно - дополнительные оттенки, которые можно извлечь при таком пересказе. Другое дело - банальность мышления, этого Мора не прощает, все и всяческие штампы неоднократно становятся в книге предметом осмеяния. Жизнь, как правило, вносит свои коррективы: художника Турбока, вопреки сложным концепциям, выстраиваемым героями (одна "литературнее" другой), попросту хотели ограбить; Андялка, вопреки романтической схеме, сложившейся в сознании Мартона Варги, любит "шалопая Бенкоци".
Книга Моры необычайно обаятельна. Обаяние это создается языком, неповторимой интонацией героя-повествователя, блестящими характеристиками второстепенных персонажей - городских чиновников, крестьян, сельских "интеллигентов". И все же это не самое значимое в ней. Один из главных, если не главный герой книги - роман "Смерть художника". Мора неоднократно размышлял о том, к какому жанру следует отнести "Дочь четырех отцов", и затруднялся дать однозначный ответ. Вот что сказано по этому поводу в "Послесловии к предыдущему изданию": "Я прочил эту книгу в романы, но совсем не уверен, что так оно и вышло. Где-то ближе к концу я даже высказал свои сомнения, написав, что с критики станется заявить: никакой, мол, это не роман. <…> Я же по сей день не могу сказать, роман это или теоретическое и практическое руководство по писанию романов, которое посвящает всех желающих в тайны ремесла…" "Руководство по писанию романов", оно же - увлекательная игра с жанровыми возможностями: в словах Моры кроется ключ к пониманию книги. Сюжетная линия, которая, на первый взгляд, казалась центральной, оказывается, скорее, поводом для рассуждений о жизни и литературе. В этом свете перестает быть загадкой обилие примечаний, автор делится опытом - и практическим, и интеллектуальным. "Роман требует болтовни", - писал Пушкин в письме к Бестужеву. Идея, уходящая корнями в XVIII столетие, в XIX, что называется, "витала в воздухе". Мора, разумеется, не был знаком с пушкинской перепиской, зато он, безусловно, был знаком с романом "Евгений Онегин", пользовавшимся в Венгрии конца XIX века огромной популярностью. Свободные рассуждения о разного рода предметах, непринужденная "болтовня" героя-повествователя - важнейшие моменты книги Моры. Что же такое настоящий роман - "Смерть художника", сочинение Варги, где господствует действие, где мелодрама должна восприниматься всерьез, где нет остраняющего голоса автора (между прочим, довольно злая пародия на определенный тип литературы, в Венгрии бытовавший и весьма распространенный), или книга Ференца Моры, построенная прямо противоположным образом? Читателю предоставляется решить это самому.
Формулировка "теоретическое и практическое руководство по писанию романов" может вызвать представление о научном трактате, по кусочкам введенном в художественное произведение. В действительности дело обстоит совсем иначе. Отказавшись давать своей книге жанровое определение, Мора в том же "Послесловии к предыдущему изданию" пишет: "…зато я уверен, что из всех моих книг эта - самая веселая". Шутка, игра, пародия - ключевые понятия, во многом определяющие атмосферу романа. Сюда следует отнести прежде всего массу смешных эпизодов, связанных в основном с деревенской жизнью, - это и разговоры героя с деревенским хитрецом Мартой Петухом, и беседы с крестьянами на исторические темы, и занимательные истории кума Бибока, и археологические "подвиги" батраков, и многое, многое другое. Сюда же относится остроумный комментарий повествователя, а также эффектный комический прием: наличие постоянного "зазора" между восприятием ослепленного любовью героя, перетолковывающего все в свою пользу, и точкой зрения читателя, воспринимающего факты объективно, сразу просчитывающего логическую ошибку. Примеров тому можно привести великое множество. На этом приеме строится, например, вся любовная линия романа, отношения внутри "треугольника": Андялка, Варга, Бенкоци. Варга до последней минуты не видит того, что происходит у него под носом, поэтому так трогательны его комментарии, выворачивающие наизнанку самые недвусмысленные события.
Всем этим, однако, "веселость" книги не исчерпывается. "Дочь четырех отцов", кроме всего прочего, чисто литературная шутка. Это пародия, имеющая сразу несколько объектов. Один из них - так называемый "роман о художнике" ("художник" здесь следует понимать широко - как "творческая личность" вообще) - жанровая разновидность, чрезвычайно популярная в Венгрии начала века. Популярность этой тематики была вызвана целым рядом причин, одной из которых было повальное увлечение Ницше, в частности его концепцией гения. "Романы о художниках" были разные, в том числе и довольно яркие, однако нередко обращение к этой теме было всего лишь данью моде. Вот над этим Мора и посмеялся.
Другой объект пародии восходит к литературе прошлого столетия - это романтическая модель, неоднократно использованная многочисленными эпигонами: человек культуры, горожанин в природном мире, естественной среде, со всеми вытекающими для него и для естественной среды последствиями. Своеобразие художественного мира Ференца Моры состоит также и в том, что здесь очень мало однозначных решений и оценок. Слово в любой момент может повернуться неожиданной стороной, шутка нередко оказывается "с двойным дном". Так обстоит дело и с литературной пародией. Мора подшучивает над романтической схемой, однако трагедия, вызванная появлением в деревне "человека из города", все-таки происходит. Если художник Турбок пал жертвой отнюдь не романтических страстей, а самого что ни на есть меркантильного интереса, то нелепая гибель крестьянина Андраша Тота связана именно с вторжением в его жизнь чужеродного начала - сперва в лице Турбока, потом в лице Мартона Варги. Так же обстоит дело и с основной мишенью пародии - мелодрамой. Тут "смех сквозь слезы" наиболее очевиден. Герой, теряя возлюбленную, страдает по-настоящему, внешний комизм происходящего этого вовсе не отменяет.
В сферу литературной шутки входят и упомянутая игра с критикой, предвосхищение ее оценок, и остроумные, меткие характеристики писателей - предшественников и современников. Но ирония Моры не исключает внимания и интереса. Просто он обладал поистине замечательной способностью подмечать комические черты и - главное - не поддаваться повальным увлечениям. Именно это, последнее, качество и обеспечило "особую" позицию Моры - как литературную, так и идеологическую.
Уместно ли говорить об идеологии в связи с изящной безделушкой? (Ведь "Дочь четырех отцов" легко воспринять именно так.) Теория литературы учит нас четко разграничивать юмор и сатиру. Если следовать этой классификации, книга Моры, на первый взгляд, явит собой образчик "чистого" юмора. "Самая веселая книга", шутка - и не более того? Обратимся к тексту.
"…Если уж венгерский писатель вдруг захочет писать не о любви, тогда пусть прославляет национальную доблесть и будоражит национальное чувство. Это его святой долг. Правда, впоследствии ни одна собака не станет читать этих проникнутых благородным пафосом строк, но это уже - не его забота, это личное дело публики".
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0