Электронная библиотека

Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика

Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика
Рынок. Продажа дров на вес. Джелалабад. 1983 г. (Из архива М.Я. Овсеенко)
Автобус между тем свернул с главной улицы и выехал за пределы города, где и остановился. К двум террористам присоединились другие. По их приказу раненого советского специалиста вытащили из автобуса, он был еще жив. На глазах у всех, рядом с автобусом, один из бандитов не спеша отрезал ему голову. Раненый сначала дико кричал, затем затих. Эта ужасная казнь деморализовала наших, по сути гражданских, лиц, к этому времени уже обезоруженных. Душманы пригрозили, что так будет с каждым, кто сделает какую-либо попытку к побегу.
С этого времени следы похищенных специалистов затерялись. Естественно, что на их поиски были мобилизованы военные и оперативные возможности, в том числе по прочесыванию местности, блокированию и проверке с помощью афганских военнослужащих кишлаков, захвату мятежников, местных авторитетов с намерением обменять их на наших граждан, но все было напрасно.
В поиске советских людей были также задействованы подразделения ГРУ, военной контрразведки, дружески настроенные активисты из числа афганцев, местные органы власти и оперативные силы службы государственной информации, впоследствии преобразованной в министерство государственной безопасности Демократической Республики Афганистан. Возглавлял СГИ, а затем некоторое время МГБ доктор Наджиб, который, в свою очередь, имел свои источники. Информации поступало много, и вся она тщательно проверялась. Причем афганцы каждый раз настаивали на объективности своих данных, клялись при этом своими детьми, Аллахом. Но все их сведения, к сожалению, не подтверждались.
Прошло больше трех месяцев. Эффективность розыскных мероприятий снижалась. И вот однажды ранним прохладным утром (была уже осень) в одном из дуканов на окраине города появился продрогший афганский подросток. Его обогрели, напоили чаем. Разговорившись, он упомянул о захваченных мушаферах. Уложив подростка спать, дуканщик быстро сообщил русским полученные сведения. Несколько пограничников, а это была их зона ответственности, во главе с подполковником, брат которого находился в числе похищенных специалистов, поспешили в дукан.
Квалифицированный опрос подростка позволил определить место - это было одно из ущелий горного района, где в глиняной хижине под охраной бандитов содержалось 15 пленных. Из рассказа мальчика следовало, что это место хорошо охраняется. На окружающих высотах располагались огневые точки бандитов. Медлить было нельзя. Естественно, никакой разведки, предварительной огневой обработки позиций мятежников не было. Пограничники сильно рисковали. Будь у бандитов хорошо налаженная охрана позиций и высокая боеготовность подразделений - эта дерзкая операция могла закончиться трагически. Однако ничего подобного у мятежников не оказалось. Место их дислокации находилось в 95 километрах к югу от Мазари-Шарифа, и, надо полагать, их никто не беспокоил, и они привыкли к этому. Десант пограничников явился для них полной неожиданностью. Как только один из двух вертолетов начал приземляться вблизи хижины, солдаты, не ожидая касания машины с землей, начали выпрыгивать из нее и, стреляя на ходу, побежали в сторону домика. Их заметили наши специалисты и охрана хижины. Двое из бандитов ворвались внутрь домика, но были остановлены одним русским, который схватил стволы автоматов и потянул их к себе. Грянули выстрелы, и наш специалист был убит. Воспользовавшись замешательством охраны, другие дружно навалились на стену с маленьким оконцем, вывалили ее наружу и побежали, как могли, навстречу своим. Вдогонку раздались автоматные очереди, и погибли еще два человека. И хотя огонь был не прицельным, бандиты тяжело ранили переводчика. Именно он оказался братом подполковника, находившегося в числе десанта.
С охраной мятежников вскоре было покончено, и солдаты с крайне истощенными советскими людьми быстро заняли места в вертолетах. Наши уже поднимались, и только тут опомнились бандиты. Началась беспорядочная стрельба из стрелкового оружия, в которой выделялись звуки крупнокалиберных пулеметов. Вертолеты ответили огнем. Но было уже поздно, смеркалось, в горах темнело быстро, и наши вертолеты, набрав высоту, улетели. К удивлению всех, никто из десанта, ни сами вертолеты не пострадали и благополучно возвратились в МазариШариф. А тяжело раненный переводчик скончался во время полета на руках своего брата. Понесенные потери, конечно, омрачали результаты этой стремительно проведенной операции.
После оказания первой медицинской помощи 11 исхудавших, едва прикрытых лохмотьями советских людей, со следами побоев, покрытые струпьями от нанесенных ран, и 4 трупа были доставлены в термезский военный госпиталь.
В ходе последующих бесед со спасенными была восстановлена вся картина их похищения, содержания в плену, пыток и издевательств бандитов. Им предлагали принять ислам, выступить по радио от имени НТС с антисоветских позиций, что нашими специалистами было отвергнуто. Это еще больше озлобляло душманов. Для разжигания антирусских настроений среди местного населения наших специалистов, связанных между собой, водили по местным кишлакам, представляли их как преступников, врагов ислама. Находившиеся под давлением бандитов жители глумились над нашими людьми, били их палками, забрасывали камнями, наносили раны острыми предметами, плевали в лицо и всячески оскорбляли устно.

СОЮЗ "ПАРЧАМИСТОВ" И "ХАЛЬКИСТОВ" ОКАЗАЛСЯ НЕ ОЧЕНЬ ПРОЧНЫМ

После ухода из власти Б. Кармаля в стране наступил период относительной политической стабильности, хотя в целом НДПА испытывала определенную напряженность в работе изза позиции обиженных "халькистов". Представителей этого крыла в партии "парчамисты" старались как-то сдерживать в служебном росте, тормозить их выдвижение на первые роли, особенно при расстановке кадров в вооруженных силах и других силовых структурах, что вызывало у них нарастающее недовольство. Зато средний и младший командный состав, а это 85 процентов, состоял преимущественно из "халькистов".
Как показала афганская действительность, такая обстановка не могла существовать долго. "Взрыв" уже зрел, и только своевременно полученные данные помогли избежать очередного путча.
Как-то начальник подразделения особого отдела, оперативно обслуживающего штаб армии, доложил мне о непонятных посещениях нашего командующего в позднее вечернее время командующим царандоя (милиция) Гулябзоем ("халькист"). На следующий день - иного варианта не было - я спросил у В.П. Дубынина, с какой целью Гулябзой приезжает к нему в позднее время в закрытый гарнизон. Виктор Петрович подтвердил факт посещений, однако причина этих визитов ему также была не ясна. Гулябзой посидит, поговорит о пустяках, хочет сказать чтото еще, но затем замолкает и уезжает. Я заметил, что так продолжаться не может, гарнизон закрытый, и окружающие его генералы и офицеры не поймут своего командующего. Надо прямо спросить у Гулябзоя, чего он хочет. Во время очередного приезда главы царандоя Дубынин так и поступил. Тогда Гулябзой заявил, что он может навести порядок в Кабуле за один-два дня, но ему не понятно, какую позицию в этом случае займет 40-я Армия. Виктор Петрович, по его словам, ничего на это не сказал, решив посоветоваться.
Надо отметить, что царандой в то время представлял собой серьезную силовую структуру: хорошо вооружен, в том числе и тяжелым оружием, боеспособен, положительно проявил себя в боевых операциях; в нем было много "халькистов" (это особенно настораживало), которые, как и в армии, были недовольны кадровой политикой, проводимой "парчамистами" (Амин тоже был "халькистом", что привело к преследованию "парчамистов"). Признаться, такого поворота событий я не ожидал, думаю, командующий тоже.
Я невольно поднялся и стал ходить по кабинету, рассуждая вслух:
- Если дать шифротелеграмму на имя председателя КГБ СССР за двумя подписями… - Не останавливаясь, продолжал:
- Нет, так не пойдет. В Москве она будет размножена, о ее содержании будут знать не менее одиннадцати человек. От них узнает руководитель представительства КГБ СССР в ДРА, а от последнего - Наджиб. Начнутся массовые аресты "халькистов", возможно вооруженное сопротивление, прольется много крови, существенным резонансом отзовется и мировое сообщество. В довершении всего мы потеряем верного нам человека. Озвученный Гулябзоем замысел явно обсуждался среди руководства "халькистов", а это уже заговор… Сообщить генералу Варенникову мы также не можем. Как руководитель оперативной группы министерства обороны СССР он просто обязан реализовать эту информацию с тем же результатом - кровь и, как следствие, позор для 40-й Армии.
- Что же делать? - спросил Дубынин.
- У нас нет выхода, любой наш доклад приведет к трагическим последствиям. Поэтому в следующий приезд Гулябзоя ему надо твердо сказать, что если он вздумает исполнять свой план, то 40-я Армия сотрет его в порошок.
Я отдавал себе отчет в том, что не имею права выступать от имени 40-й Армии, а как должностное лицо обязан доложить о происшедшем в КГБ СССР. Да и характер и масштабы вероятных событий могли иметь государственное для нашей страны значение. Виктор Петрович ни разу меня не перебил и в ходе последующей встречи сделал так, как я посоветовал. Гулябзой сказал, что все понял, попрощался и уехал. Однако мы оба не поняли до конца, а что он понял? Тем не менее визиты этого заговорщика прекратились, но добрые отношения остались, и до конца нашего пребывания в Афганистане он в ситуациях, подобных этой, никак себя не проявлял. Я же был удовлетворен тем, что профилактическая беседа командующего достигла цели, хотя мысль, что я совершил рискованный поступок, долго не оставляла меня.
← Ctrl 1 2 3 ... 24 25 26 ... 33 34 35 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0