Электронная библиотека

Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика

Тарас Владимирович Дерень срочно направил в Москву к Главному военному прокурору молодого следователя, ибо иного выхода не было. Раньше большие начальники были гораздо доступнее, что позволило рядовому следователю, старшему лейтенанту, без всякой поддержки "сверху" и томительного ожидания попасть на прием к генералполковнику и от него получить санкцию на арест контрабандиста. Но была уже пятница, а начальник политуправления в понедельник должен уже быть на службе. К тому же появилась новая загвоздка: подозреваемый скрылся. Тем не менее к вечеру того же дня чекисты установили его местонахождение, где он и был арестован.
Выйдя на работу и узнав о ЧП, шеф объекта сразу же вызвал военного прокурора, но тот, сославшись на особый отдел, "умыл руки". После этого пригласили автора этих строк, осуществлявшего общее руководство мероприятиями по данному делу. Получив краткое пояснение, он попросил о встрече со своим подшефным, в чем мною ему было отказано, ибо это не устраивало следствие.
В процессе обысков у подозреваемого были изъяты драгоценности и большие суммы денег. Часть из них запечатлена на прилагаемом фото.
В процессе следствия были установлены и другие офицеры, причастные к хищению опиума. Все проходящие по уголовному делу понесли соответствующие наказания.
Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика
Результаты реализации уголовного дела по контрабанде 41 кг наркотиков. Слева направо сидят: заместитель следственного подразделения особого отдела Туркестанского военного округа (Ташкент) майор А.М. Левашов, полковник М.Я. Овсеенко, начальник следственного подразделения этого же округа полковник Т.В. Дерень. Ташкент, 1985 г. (Из архива М.Я. Овсеенко)
Практика военных действий в Афганистане учитывала и условия горнопустынной местности, и характер той войны, и тактику, применяемую мятежниками. Войдя в страну, в большинстве районов которой были еще феодальные отношения, мы впервые столкнулись с исламским фанатизмом и экстремизмом, к чему не были готовы. Это коснулось и автора этих строк. Еще в 1983 г. я познакомился с начальником особого отдела одной из пехотных дивизий ДРА. В начале разговор касался обычных служебных вопросов - все было хорошо. Стоило мне только перейти на бытовые темы - о детях, жене, - как атмосфера беседы заметно ухудшилась. Лицо афганца посуровело, он утратил дружелюбие и замкнулся. Переводчик умело перевел разговор на другую тему, а мне разъяснил потом, что вопросы, в частности о женах, являются для афганцев некорректными. После этой встречи мне пришлось проштудировать книгу А. Массе "Ислам". Знание особенностей этой религии, основных ее канонов позволило бы с самого начала учитывать менталитет должностных лиц при решении деловых проблем и облегчило бы процесс общения с местным населением при работе в окружении, на фильтрационных пунктах, особенно в кишлачной зоне. Именно там, как уже отмечалось выше, проживают наиболее ревностные сторонники своей веры и ее догматов.
Выше я уже упоминал о месторождении лазурита в Панджшере. Афганцы понимали, что приступить к разработке некоторых из разведанных полезных ископаемых в своей стране им не под силу и рассчитывали на помощь советских войск. Однажды премьер-министр ДРА Кешманд завел об этом разговор с Главным военным советником. Наши специалисты произвели расчет сил и средств (только для афганской армии) по освобождению места разработки лазурита и военного обеспечения его дальнейшей работы. Ознакомившись с этими данными, Кешманд больше не возвращался к этой теме.

ОПЕРРАБОТНИК - НЕПОСРЕДСТВЕННЫЙ УЧАСТНИК БОЕВЫХ ОПЕРАЦИЙ

Хочу сказать и о еще одном важном аспекте. Тот, кому приходилось действовать высоко в горах, знает, что для этих условий нужна специальная подготовка, в том числе и физическая. Действуя самостоятельно, без какой-либо поддержки извне, военные чекисты, как и другие военнослужащие, особенно в условиях резко пересеченной местности, вынуждены нести на себе все, что необходимо для автономных действий в течение не менее пяти суток. В ходе боевого соприкосновения с противником они, естественно, принимали в нем активное участие.
Приведу пример нагрузки рядового в горах: автомат, минимум два боекомплекта к нему, не менее двух гранат, двечетыре мины, части разобранных пулеметов и миномета, фляжка воды, недельный запас продуктов, одеяло, у радиста еще рация. Конечно, когда приходилось действовать не в горах и в составе больших подразделений с приданной техникой, так нагружаться не было необходимости и экипировка бойцов не выходила за установленные рамки.
Война с ее экстремальными ситуациями показала, что каждый участник должен быть физически подготовлен, он должен уметь стрелять из разного вида оружия, разбираться в топографии и умело использовать особенности рельефа местности.
Наряду с описанными выше требованиями к военнослужащим, направляемым в "горячие точки" за пределы своей страны, необходимо отметить обязательное наличие у них достаточных волевых качеств, психологической подготовки и, как следствие, высокого самообладания. Известно, что показная лихость, удаль, зависящие порой от настроения, неоправданный риск часто ведут к излишним потерям и не прибавляют уважения к таким людям. Что касается военного контрразведчика, он, в случае необходимости, должен быть еще и готовым заменить в ходе боестолкновения вышедшего из строя командира. Постоянное участие в боевых действиях определяло и потери оперсостава в той войне.
Участие аппаратного работника в боевых операциях вместе со своим подразделением продиктовано не какойто директивой сверху. Совсем нет. Оно зародилось непосредственно на месте и превратилось в необходимость, оправданную служебной деятельностью в Афганистане. По этому поводу приведу выдержку из инструктажа вновь прибывших из Союза особистов начальником особого отдела 103-й ВДД подполковника Шейко-Кушута: "Существует одно правило, которое обсуждению не подлежит. Если подразделение идет на боевые, то с ним обязательно выходит наш работник. На месте никто оставаться не будет. Планы проведения мероприятий перед каждым выходом предоставлять мне лично".
Хочу предупредить возможный вопрос: насколько обязательным являлось участие контрразведчика в боевых операциях совместно с оперативно обслуживаемым им подразделением, частью? Практика работы особистов в Афганистане нарабатывалась годами, она была оправдана самой обстановкой и подтверждена результатами ее применения. Считаю, что она имеет право на существование и использование впредь.
На эту практику, в первую очередь, накладывала свой отпечаток политическая ситуация в мировом сообществе и в самой ДРА, которая формировалась вокруг нашего контингента войск. Поэтому участие в военных действиях подразделений 40-й Армии совместно с частями ННА Афганистана командованием тщательно готовилось. Они осуществлялись так, чтобы исключить какие-либо основания для обвинения советских военнослужащих в бесчинствах не только по отношению к местному населению, но и к противнику. Кроме этого, Москва через своих уполномоченных лиц в Кабуле, по донесениям непосредственно командования армии, Главного военного советника, шифротелеграммам военной контрразведки постоянно контролировала все военные мероприятия ОКСВ в ДРА.
Присутствие особиста в этой непростой обстановке для многих "горячих голов" было сдерживающим фактором, хотя оперработник находился там не в качестве наблюдателя, а как активный участник боевых действий.
Важным было не допустить фактов самоуправства со стороны наших срочнослужащих над захваченными мятежниками в порядке мщения за издевательства над советскими пленными и глумления над телами павших в бою. Такие случаи хоть и были единичными, но, к сожалению, имели место, если наших солдат никто из офицеров не контролировал.
Кроме этого, нахождение оперработника на переднем плане обусловливалось необходимостью оперативного решения других чекистских проблем, продиктованных самой обстановкой и его функциональными обязанностями.
Указанная выше необходимость объясняется также обязательным его присутствием в ходе фильтрации мятежников, задержанных при зачистках афганскими коллегами кишлаков, или самостоятельной работой с пленными при проведении боевой операции без участия подразделений ДРА. В этих случаях оперработнику надо было лично оперативно разбираться, поскольку все захваченные мятежники являлись в основном гражданами своей страны, с которой СССР не находился в состоянии войны или военного конфликта.
Требовалось его присутствие и при захвате исламских комитетов. Здесь он имел возможность отбирать наиболее значимые бумаги, раскрывающие политические и военные установки руководства оппозиционных партий, находившихся в Пакистане. Изымались и уничтожались все пропагандистские материалы. Наконец, в ходе боевой операции он имел возможность отбирать все новое из поставляемого американцами вооружения, а также широко применяемые бандитами подрывные средства, особенно закамуфлированные под бытовые предметы и даже под красочно оформленные детские игрушки.
Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика
В музее особого отдела армии. Кабул, 1984 г. (Из архива М.Я. Овсеенко)
Многое из этих трофеев экспонировалось в музее особого отдела армии. С ними знакомились другие оперработники, а также армейские офицеры и генералы. Кстати, один из первых "Стингеров", добытый у мятежников, хранился в этом музее. Впоследствии, по письменной просьбе министерства обороны, он был передан ему для исследования.
← Ctrl 1 2 3 ... 18 19 20 ... 33 34 35 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.017 сек
SQL-запросов: 0