Электронная библиотека

Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика

Михаил Овсеенко - Записки военного контрразведчика
Рядовой Головин в афганском плену
Прошло более двух лет со времени дезертирства Ковальчука и Головина. Не помогли им те, на кого они надеялись. Все их эфемерные мечты обернулись безысходным состоянием. К тому же Головин стал безнадежно больным - у него был гепатит - и превратился в неизлечимого наркомана. На фотографии из этого же журнала видны выпирающие ребра, а в глазах тоска и близость смерти (эта запись сделана в Кабуле в начале 1987 г.).
В 90-х годах в некоторых СМИ стали появляться публикации о причастности к выводу из банд наших военнослужащих отдельных журналистов и общественных организаций. Это не соответствует действительности. Единственной организацией, к услугам которой прибегал особый отдел Армии, был Международный Красный Крест перед очередной командировкой их сотрудников в Пакистан. Специальное подразделение всегда тщательно готовило для них соответствующие документы, однако, к сожалению, все их добрые намерения оказывались безрезультатными.
В настоящее время широким спектром вопросов в отношении воинов-афганцев, в том числе проходящих по списку без вести пропавших, занимается Комитет по делам воинов-интернационалистов при Совете глав правительств СНГ под руководством ветерана боевых действий Героя Советского Союза Руслана Султановича Аушева.

НИКАКОГО ВОЗМЕЗДИЯ ЗА ОБЕЗОБРАЖЕННЫЕ ТРУПЫ СОВЕТСКИХ СОЛДАТ

Как ни тяжело было видеть и психологически переносить результаты бесчеловечных поступков радикальных исламистов: истерзанные до неузнаваемости трупы павших в боях советских военнослужащих, наши офицеры всегда старались сдерживать себя: не поддаваться чувству мести, а владеть собой, чтобы в подобных ситуациях принимать взвешенные решения.
Рядовой мятежник - это вчерашний простой дехканин, прошедший специальное обучение и религиозно обработанный в направлении исламского фундаментализма. В ходе боестолкновения он выступает уже в роли противника и получает адекватную реакцию правительственных и советских войск. Появились у нас пленные душманы - мы их передаем афганской стороне, пусть они сами решают судьбу своих соотечественников. Если мятежники укрылись в кишлаке, советские подразделения его блокируют, а зачистку населенного пункта делают афганские военнослужащие.
Трудно себе представить картину, когда наши десантники, находясь в крайне возбужденном состоянии, обуреваемые жаждой мщения, ворвутся в такой кишлак, если им дадут "зеленый свет". В указанном случае о гибели 32х военнослужащих воздушно-десантных войск и просьбах личного состава о возмездии командование поступило правильно и дальновидно.
Приведенный ниже пример в отношении офицера из Файзабада по поводу издевательств над пленными мятежниками, совершенных им в состоянии аффекта, также является следствием его психологической неподготовленности, что привело к возбуждению уголовного дела.
Апрель 1984 года. Готовилась операция в Панджшере с участием афганских войск. Поскольку в ней должны были быть задействованы отдельные части нескольких наших соединений вместе с оперсоставом, была организована и оперативная группа особого отдела армии. На последнем этапе подготовки выяснилось, что назначенный руководителем заместитель начальника особого отдела армии полковник П. К. Широкоступ оказался в госпитале с тяжелой формой дизентерии, сам же начальник убыл в отпуск. Прибыв по этому поводу в отдел, я застал другого заместителя - подполковника Савченко (из Москвы). Однако он отказался участвовать в данной операции, сославшись на расстройство живота (это обычная, по тем временам, мелочь "посещала", и довольно часто, почти каждого из нас, но работать не мешала). Ясно, что Савченко в этом случае проявил, мягко говоря, психологическую слабость. Учитывая то, что как член оперативной группы министерства обороны я все равно должен был быть на этой операции, но только в группе маршала, я вынужден был взять под опеку и опергруппу особого отдела армии.
Боевая операция началась нанесением бомбо-штурмовых ударов по разведанным позициям мятежников. После зачистки основного ущелья от мин и небольших групп бандитов один наш мотострелковый батальон сокращенного состава в боковом ущелье попал в засаду, в результате чего мы понесли некоторые потери. Среди них был сотрудник особого отдела капитан Шандрыгин. Я немедленно убыл на место происшествия для расследования обстоятельств гибели наших военнослужащих (по просьбе маршала С.Л. Соколова).
Разбирательством было установлено, что с нашей стороны были допущены ошибки, связанные с недостаточной настороженностью командира батальона, отсутствием у него должного опыта ведения боевых действий, особенно в горной местности.
Вначале все шло по плану. Батальон втянулся в боковое ущелье, а окружающие высоты прикрывались боевыми вертолетами. Во второй половине дня ущелье сузилось, и впереди уже просматривался тупик в виде высоких гор. Чтобы не попасть в каменный мешок, вертолеты улетели. Подступающие к ущелью высоты оказались неприкрытыми и, по словам опрошенных солдат, стали вдруг какими-то чужими. Комбату нужно было остановить движение и доложить на командный пункт об изменении обстановки, а потом принять решение. Он этого не сделал, а продолжил движение, словно по городскому парку, правда, опасаясь мин. Батальон вытянулся в узкую колонну. Впереди шли комбат и Шандрыгин. Ущелье еще больше сузилось. И вдруг с обеих сторон раздалась стрельба из стрелкового оружия. Прицельным огнем снайперы сначала вывели из строя радистов, офицеров, а затем вместе с другими принялись обрабатывать остальной личный состав.
Наиболее опытные успели быстро занять огневые позиции за крупными валунами, небольшими скалистыми выступами и открыли ответный огонь. Шандрыгин оказался раненым в шею, а комбат - в плечо. Пытаясь достать носовой платок, чтобы прикрыть обильно кровоточащую рану, Шандрыгин услышал голос комбата: "Потерпи, не шевелись!" Но Шандрыгин все же потянулся за этим платком и тут же был убит разрывной пулей. Она попала ему в спину, пробив рюкзак и пачку папирос. После него был убит комбат. Это данные сержанта, лежавшего рядом. Рюкзак Шандрыгина и пробитая пачка папирос хранились в музее особого отдела.
Виноват в произошедшем и вышестоящий командир с командного пункта. Потеря связи с батальоном должна была насторожить его, и он должен был принять соответствующие меры. Вертолеты посланы не были, и только утром, когда подошли первые солдаты с места засады, туда были направлены БТР с личным составом.
Мятежники поступили правильно, полагая, что мыслящий русский командир немедленно направит сюда боевые вертолеты, поэтому дали команду голосом - отходить. Это слышали и наши солдаты.
Непосредственно в основном ущелье, где находился и кишлак Руха, мы с заместителем командующего 40-й Армией убедились, что бомбовые удары дальней авиации, предусмотренные планом этой операции, были осуществлены по пустому месту. Основные силы А. Шаха были заранее отведены из ущелья, а население кишлака заблаговременно эвакуировано.
В беседе с маршалом мною был сделан акцент на то, что утечка сведений о данной боевой операции произошла еще на стадии ее планирования. У А. Шаха было достаточно времени, чтобы вывести все население большого кишлака вместе с их имуществом и скотом, а затем и свои формирования. Учитывая тот факт, что в плане проведения боевой операции расписано все, в том числе и по времени, организованная бандитами засада в боковом ущелье была далеко не случайной.
По результатам разбирательства маршалом были осуществлены соответствующие оргвыводы в отношении ряда офицеров, в том числе и генералов.
Вернувшись в свою группу, я поручил заместителю начальника особого отдела дивизии, а это была его первая боевая операция, посетить госпиталь, найти тело нашего контрразведчика, проконтролировать его обработку, чтобы первым спецрейсом отправить в Союз. Когда он вернулся, я обратил внимание на его не совсем адекватное поведение, заметно было, что он не владеет собой. После доклада он попросил два-три дня отдохнуть, чтобы прийти в себя, поскольку в госпитале он насмотрелся на "много ужасного". Боевые действия еще не закончились, и, естественно, устали все. Пришлось его встряхнуть, заставить пойти облиться холодной водой и доложить через двадцать минут. Это на него подействовало, он справился с собой, но подпорченный авторитет остался до конца его службы в ДРА.
В июне того же года мне снова пришлось побывать в Панджшере, но уже в составе большой группы: маршал, Наджибулла, Крючков и другие лица. Совещание проходило в пустом глинобитном доме без какого-либо искусственного освещения. Речь шла о необходимости дислокации там батальона афганской армии, о возвращении населения в свои дома и обустройстве самого кишлака. В тот же день мы улетели в Кабул. Ни одного местного жителя я так и не видел.
← Ctrl 1 2 3 ... 15 16 17 ... 33 34 35 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0096 сек
SQL-запросов: 0