Электронная библиотека

Александр Орлов - Тайная битва сверхдержав

Глава IV. СССР: асимметричный ответ

1. Стратегия "массированного возмездия"

В Корее еще продолжалась война, горели города, гибли люди, но на политическом поле льды "холодной войны" уже начали подтаивать. Этому способствовали три обстоятельства: избрание Д. Эйзенхауэра президентом США осенью 1952 года, смерть Сталина в марте 1953-го и бесперспективность продолжения корейской авантюры. Появились надежды на потепление международного климата. Летом 1953 года на Корейском полуострове прекратилась война. В 1954-м прекратилась французская интервенция во Вьетнаме, в 1955 году в Вене был подписан государственный договор четырех держав - СССР, США, Англия и Франция - с Австрией. Страна стала независимой, демократической, нейтральной. Из нее были выведены оккупационные войска великих держав. Еще раньше У. Черчилль, бывший в 1951-1954 годы премьером Великобритании, предложил возобновить "встречи в верхах". После появления в СССР атомной бомбы он уже не призывал к войне против Советского Союза, а наоборот, ратовал за созыв руководителей четырех великих держав.
К этому склонялись и США.
Неудачи американцев в попытке "отбросить коммунизм" на Корейском полуострове сказались и на позиции официального Вашингтона. Война в Корее оказала большое влияние и на внутреннюю обстановку в Соединенных Штатах. Принеся немалые прибыли довольно узкому кругу монополистов, она усугубила инфляционные процессы в стране, привела к существенному дефициту в государственном бюджете. Значительные потери (157 530 убитыми и ранеными) вызвали всеобщее недовольство внешней политикой администрации Трумэна. Обещание Д. Эйзенхауэра положить конец войне в Корее оказалось решающим фактором, обеспечившим его победу на президентских выборах в 1952 году. Новое американское руководство, анализируя опыт войны в Корее, вынуждено было признать провал стратегии "отбрасывания коммунизма". Действительно, военная машина США столкнулась на Корейском полуострове не с "главным противником" - СССР, а с вооруженными силами КНДР и КНР и после трех лет войны оказалась на том же рубеже, с которого началась война. Американские военные теоретики расценивали этот факт как безусловный провал США.
Кроме того, изменения в советском руководстве после смерти Сталина и расстрела Берии, явное желание новых лидеров Советского Союза принять меры к смягчению международной обстановки создавали благоприятные условия для возобновления переговоров между великими державами Востока и Запада.
Такая встреча состоялась в июле 1955 года в Женеве. Советскую делегацию возглавляли премьер-министр СССР Н. А. Булганин и председатель Президиума ЦК КПСС Н. С. Хрущев. США представлял президент Д. Эйзенхауэр, Англию - сменивший Черчилля премьер-министр А. Иден, Францию - премьер Э. Фор. Впервые после 1945 года главы правительств великих держав собрались вместе для обсуждения важнейших вопросов войны и мира. Советское правительство предложило осуществить программу разоружения, предусматривающую сокращение как обычных, так и ядерных вооружений. Предполагалось ограничить численность вооруженных сил для СССР, США и Китая до 1-1,5 миллиона человек, а для Англии и Франции - до 650 тысяч. Конечно, в те годы отсутствовал механизм контроля, а в условиях взаимного недоверия эта проблема представляла огромную сложность: национальные средства контроля сторон были еще далеки от совершенства, чтобы обеспечить надежное наблюдение за ходом разоружения партнера по соглашению. Для того чтобы как-то преодолеть это препятствие, делегация Советского Союза предложила создать международный орган, обладающий правом требовать от правительства документацию об уровне военных расходов, иметь на согласованной основе в портах, на железнодорожных узлах и авиабазах посты, укомплектованные личным составом от заинтересованных государств. Однако представители Запада сочли этот проект недостаточно эффективным. Президент Эйзенхауэр выдвинул план "открытого неба". План предусматривал наблюдение за военной техникой других стран с воздуха путем фото - и радиоэлектронного контроля. Принятие такого плана для США, уже освоивших тактику воздушной радиотехнической и фоторазведки и летом 1955 года имевших почти готовый к вводу в строй новый военный самолет-разведчик У-2, недосягаемый для средств ПВО, "открытое небо" значительно повышало уровень надежности их контроля за вооружениями. Но для СССР, который в развернувшейся в те годы гонке вооружений стремился в кратчайшие сроки догнать США и по возможности вырваться вперед, "открытое небо" означало раскрыть для американских и иных западных специалистов главные секреты программ создания своих стратегических вооружений. И это в обстановке "холодной войны", когда в политике господствовал блоковый конфронтационный менталитет, а переговоры о нормализации отношений и разоружении носили второстепенный, часто лишь пропагандистский характер. Поэтому Хрущев, прекрасно зная, что в Советском Союзе все работы по созданию стратегического оружия велись в глубине страны, в районах, доступ в которые был закрыт для всех, кто не участвовал в данных программах, отверг план "открытого неба". Договориться о контроле над вооружениями в Женеве не удалось.
Но, несмотря на разногласия, все же была создана обстановка диалога между СССР и западными державами, и уже это во многом способствовало потеплению международной атмосферы. В 1955 - начале 1956 года, казалось, наступило некоторое улучшение международной обстановки. При подписании государственного договора по Австрии государственный секретарь США Джон Ф. Даллес и министр иностранных дел СССР В. М. Молотов стояли рядом на балконе Бельведерского дворца в Вене. Даллес приветствовал радостную толпу помахиванием платка. Молотов поднимал сжатые руки над головой. В апреле 1956-го Булганин и Хрущев прибыли с визитом в Англию. В ходе визита Хрущев не уставал повторять, что наступила эра ракет, и называл самолеты и корабли "летающими и плавающими гробами". Когда жена английского премьера А. Идена спросила Хрущева: "Какие у вас ракеты? Далеко они могут летать?" Он ответил: "Наши ракеты не только могут доставать ваши Британские острова, но и дальше полетят". И это говорилось тогда, когда в СССР еще не была принята на вооружение ракета Р-5М (дальность - 1200 километров). Тем не менее слова советского лидера произвели должное впечатление и еще более возбудили любопытство Запада в отношении советского ракетного оружия.
Однако несмотря на некоторое смягчение международной напряженности, отношения между СССР и США, между Советским Союзом и западным миром в целом были крайне неровными. Краткосрочные полосы потепления перемежались с острыми международными кризисами, порой ставившими человечество на грань ядерной войны. В военно-политических кругах обеих сторон преобладало конфронтационное мышление, опиравшееся на противостоящие друг другу военные блоки НАТО и Варшавского Договора. Любой возникавший кризис сопровождался угрозами применить силу против другой страны или демонстрацией силы.
Крайнее недоверие между правящими кругами СССР и стран Запада не позволяло разработать и применить на практике действенные меры контроля над различными вариантами разоружения, разработать меры доверия.
Более того, учитывая рост обороноспособности СССР, наличие у него атомного оружия и его носителей, военно-политическое руководство США считало, что они смогут создать превосходящие по отношению к Советскому Союзу стратегические силы за счет "преимущества" в ядерном оружии и средствах его доставки к объектам удара. США пытались найти новый путь, который привел бы к созданию превосходства над военной мощью стран советского блока в первую очередь в стратегической авиации. Силам, предназначенным для воздействия по группировкам войск на театрах военных действий, отводилась второстепенная роль.
Создание превосходства в стратегических силах американская правящая элита намеревалась достичь за счет принятия на вооружение водородного оружия, более мощного по сравнению к атомным, и оснащения сил, действующих на ТВД, тактическим ядерным оружием. Как отмечал известный американский политолог Г. Киссинджер, "приход к власти правительства Эйзенхауэра в 1953 году ознаменовался принятием новой оборонительной политики, которая делала гораздо больший упор на ядерные силы, как стратегические, так и тактические" {231}.
Таким образом, с начала 50-х годов США, хотя и утратили монополию на ядерное оружие, но, имея превосходство по его количеству и по средствам доставки и продолжая в какой-то мере оставаться недосягаемыми для ответного удара, разработали новую стратегию. Эта стратегия, вошедшая в историю под названием стратегии "массированного возмездия", была принята в США вскоре после избрания Д. Эйзенхауэра президентом страны. Она предусматривала ведение против СССР и других социалистических стран исключительно всеобщей, и никакой другой, ядерной войны. Главное средство войны американские правящие круги видели в мощной стратегической авиации, способной наносить ядерные удары по глубокому тылу Советского Союза. При этом предполагалось, что воюющие державы или их коалиции, обладающие ядерным оружием, используют все имеющиеся средства, без каких-либо ограничений, в том числе и ядерного оружия. "…Наша стратегическая доктрина, - писал Г. Киссинджер, - почти не признавала никаких промежуточных состояний между тотальной войной и тотальным миром. Она рассматривала всеобщую войну как единственное решение проблемы" {232}.
← Ctrl 1 2 3 ... 47 48 49 ... 92 93 94 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0413 сек
SQL-запросов: 0