Электронная библиотека

Анастасия Горнунг, Лев Горнунг - Упавшие зерна. Бегущие ландыши

Анастасия Горнунг, Лев Горнунг - Упавшие зерна. Бегущие ландыши
Избранные стихотворения двух, почти неизвестных теперь, талантливых поэтов, Льва и Анастасии Горнунг, начавших литературную деятельность еще в 1920-е годы, существенно дополняют антологию русской поэзии XX века. Подборки стихов сопровождены краткими очерками жизни и творчества поэтов.
Содержание:

Лев Горнунг, Анастасия Горнунг
Упавшие зерна; Бегущие ландыши

От составителя

Как просто можно жизнь покинуть эту,
Бездумно и спокойно догореть,
Но не дано российскому поэту
Такою светлой смертью умереть.
Анна Ахматова
Этими строками великая русская поэтесса надписала свою фотографию, подарив ее в конце 1930-х годов своим давним друзьям – поэтам Льву и Анастасии Горнунг. В книгу, которую держит в руках читатель, вошла лишь малая часть поэтического архива, оставшегося после смерти двух, малозаметных в жизни, представителей старой русской интеллигенции.
В конце 1980-х годов, после начала "перестройки", в полную силу зазвучали голоса давно умерших Волошина, Мандельштама, Цветаевой, Ахматовой, Пастернака, как бы полузабытых в силу советской опалы. Тогда же в кругах литературоведов и среди так называемой читающей публики было замечено имя Льва Горнунга, опубликовавшего воспоминания о своих встречах и дружбе со многими поэтами, составившими славу русской поэзии еще в первой трети XX века. Широко известными в те годы стали и вошедшие в десятки изданий фотопортреты Анны Ахматовой, Бориса Пастернака, Арсения Тарковского и его семьи, сделанные Львом Горнунгом в предвоенное время.
В 2002 году в Доме-музее Марины Цветаевой в день рождения Бориса Пастернака по инициативе его сына был проведен вечер "Борис Пастернак в воспоминаниях и фотографиях Льва Владимировича Горнунга". Выступили Е.Б. Пастернак, М.А. Тарковская и оба автора биографических очерков, включенных в настоящий сборник. Тогда, в связи с приближавшимся столетием со дня рождения Льва Владимировича Горнунга (1902–1993), родилась идея издать книгу о нем и его жене – писательнице Анастасии Васильевне Горнунг (1897–1956).
Как поэты они теперь почти неизвестны, и публикация даже небольшого числа их избранных стихов в данной книге дополнит "антологию" русской поэзии XX века. У Льва Владимировича в последние годы его жизни было опубликовано немало работ мемуарного и публицистического характера, но ни одного сборника стихов. У Анастасии Васильевны в 1920-х годах вышло около двадцати книжечек для детей, и только однажды, много позже ее смерти, на страницах "Нового мира" мелькнуло несколько стихотворений.
Все рукописи Анастасии Васильевны конфисковывались при ее неоднократных арестах и ссылках. Только после своего замужества и возвращения в Москву из последней ссылки в конце 1930-х годов она стала по памяти восстанавливать стихи своей молодости. В этом ей помогал муж – он собрал воедино все ее стихи, записывая их под диктовку.
Лев и Анастасия прожили сравнительно недолгую совместную жизнь. В трудные предвоенные, военные и первые послевоенные годы они без ропота переносили выпавшие на их долю тяжелые испытания.
В этом им помогали глубокая привязанность друг к другу и безграничная любовь к поэзии.
Лев Владимирович пережил жену на 37 лет. Это время было для него особенно тяжелым из-за полной потери зрения. Однако он мужественно сопротивлялся этой страшной невзгоде и даже от года к году, вплоть до самой кончины на 92-м году жизни, расширял (с помощью друзей и добровольных помощников) свою литературную деятельность.
Подборки избранных стихов обоих поэтов сопровождаются краткими очерками об их жизни и творчестве. В ряде случаев к стихотворениям даны примечания, представляющиеся нам необходимыми или полезными современному читателю. В приложениях даны сведения о публикациях поэтов.
Маргарита Воробьева

Лев Горнунг
Упавшие зерна

Анастасия Горнунг, Лев Горнунг - Упавшие зерна. Бегущие ландыши
* * *
Когда придешь в твои покои,
То видишь все, как бы во сне:
Из кожи с золотом обои,
Барон Брамбеус на окне.
Ты здесь живешь отдельным миром,
Здесь наяву твой длинный сон,
Тебе наш век виденьем сирым
В небытие перенесен.
Твой мир прогрессом не затронут,
Ты грезишь старым, дорогим,
Твои мечты лишь в прежнем тонут,
Ты прошлый век зовешь своим.
И веет старыми веками
С твоих завешенных окон,
И отшуршавшими шелками
И темным золотом икон.
За рамкой пыльной, на картине
Пастушки за витьем венков.
Нет электричества в помине
И телефона злых звонков.
Поднос на столике, кофейник.
На ножках чашки золотых.
Какой-то любящий затейник
Цветы нарисовал на них.
И мнится: Чацкий, осторожно,
Ступая мягко по коврам,
Придет за Софьей, мучась ложно,
Кидая взоры по углам.
Или часы, в тени карниза,
Пробьют, молчанье нарушив.
Их заведет шалунья Лиза,
Свечу с рассветом потушив.
Какая горькая утрата.
О время "Горя от ума".
И борется с лучом заката
На темной коже полутьма.
И покидая эти были
Иных времен, иной молвы,
Услышишь вновь автомобили
На красных улицах Москвы.
1921
ПОДРАЖАНИЕ ГЕОРГИЮ ИВАНОВУ *
На неудачи в стиле не взирая
И подходящего не находя штриха,
Сады еще неведомого рая
Я ясно вижу в поисках стиха.
В них дышится и счастьем и прохладой,
И постоянством неги неземной.
В них счастье называется усладой
И осень заменяется весной.
В них золото сгоревшего заката
Прозрачнее расплавленной слюды,
В них радуги из чистого агата
И ослепительно сверкающие льды.
Из облаков встает волшебный замок -
Жилище неразгаданных миров.
В нем хор переливающихся рамок
Походит на павлинее перо.
Я слышу тающие звуки лиры
И пение божественных Харит.
Звенят в руках архангелов секиры
И колокол мелодией звучит.
Но это длится только миг единый,
Вот снова прежняя знакомая стена,
В окно виднеется кремлевская твердыня
И белокаменно-московская луна.
1921
ИЮЛЬ
На облака ложатся тени,
И ветер – словно легкий тюль,
И золото зеленой лени
С лазури шлет к земле июль.
Мгла летнего тепла пролилась
В расплавленные зеркала
И в них случайно отразилась -
Так ослепительно бела.
1922
Страница: 1 2 3 ... 14 15 16 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0206 сек
SQL-запросов: 1