Электронная библиотека

Василий Ершов - Раздумья ездового пса

На скорости 500 живых не остаётся. Мёртвых-то собирали по кусочкам - 175 человек.
Слаб человек, ошибается. Любой авторитетный руководитель может ошибиться. И капитаны иногда допускают ошибки - и это ведь на глазах экипажа. Как же сберечь свой авторитет?
Да никак. Надо и ошибку свою привлечь на пользу делу. Я вот только вчера не учёл ряда метеорологических факторов при посадке в Норильске и некрасиво плюхнул тяжёлую машину с небольшим недолётом. Объективно нарушений нет, все параметры укладываются в оценку "хорошо", но… капитан сам себе строгий судья, да и экипаж внутренне крякнул…
На разборе с экипажем я назвал все причины ошибки - моей, капитанской ошибки - и сказал: учитесь, как не надо делать. Исправлюсь в следующем полёте.
Не думаю, чтобы мой капитанский авторитет как-то от этого пострадал. Да мне это и не важно. Важно, чтобы второй пилот уяснил суть ошибки и не повторил.
В другом экипаже у капитана свои воспитательные методы. Я делюсь своим опытом, своими, может, не совпадающими с чьими-то, взглядами.
В хорошей семье детей воспитывает её уклад: отношения между родителями, их разговоры, отношение к делу, духовные ценности. Я думаю, так же воспитывает экипаж пример его капитана. Во всяком случае, командир экипажа должен быть порядочным человеком.

Профессионализм

До определённого времени я как-то не задумывался о сущности этого слова. Ну, помнится, встречались наши советские хоккеисты с заокеанскими профи, били их - и без высокой зарплаты, без гонораров… И кто из них - профессионалы?
А потом попалась мне на глаза статья в газете.
Одна пожилая преподавательница английского языка, авторитетная в своих кругах, однажды вынуждена была исполнять роль переводчицы при какой-то иностранной делегации. И не справилась. Всю жизнь она успешно учила других, а сама оказалась несостоятельной.
Потом я как-то заболел и долго не мог восстановить здоровье до лётной годности. Доктор, которая взялась меня реабилитировать, увлеклась новым хвалёным методом доктора Бутейко: задержки дыхания на выдохе - все большей и большей продолжительности. Я с энтузиазмом приступил к тренировкам. А тут она сама простудилась и все никак не могла выздороветь. Я предложил ей испытать на себе эффективность хвалёного метода. Ничего у неё не получилось. А как увлекательно она умела о нем рассказать - и увлечь!
Э-э - "врачу, исцелися сам"… Забросил я этот метод, а вылечился баней, которой верен и по сей день.
Тогда я впервые задумался о непрофессионализме.
Почему наша несчастная страна по уровню жизни плетётся в хвосте цивилизации? Не вдаваясь в политику, я могу предположить только одно. В результате этой политики наш народ растерял извечные духовные ценности и деградировал до уровня троечника. Мало ли среди нас таких, кто прячется за чужие спины: "а что? я - как все, как народ…"
Почему та же, побеждённая было нами Германия идёт впереди по уровню жизни? А вы поговорите с любым немцем на улице. Он идёт - грудь вперёд: "Я - Шульц, булочник, мои булки - лучшие в городе; и отец мой, Шульц, и дед, Шульц же, - мы, Шульцы, всегда были лучшими булочниками. А ты кто? Троечник? Прочь с дороги.
Они не стесняются сказать "Я". Они этим "Я" гордятся.
У нас, троечников, это считается нескромным. "Ну кто ты такой есть? И чем это ты тут гордишься? "Я" - последняя буква алфавита!"
Великий Мастер, офтальмолог Святослав Фёдоров как-то между делом обронил: "А чего мне стесняться. Я уже давно не подмастерье".
Ещё один пример. Сейчас уже все забыли, а был много лет назад случай в Ереване, когда переполненный троллейбус упал с дамбы и утонул в озере, на глубине 10 метров. И совершенно случайно мимо пробегал, тренируясь, спортсмен, Олимпийский чемпион по подводному плаванию, Шаварш Карапетян. Пробежав перед этим 20 километров, он тут же бросился в ледяную воду, донырнул до троллейбуса, нашёл его во взбаламученном иле, разбил собой окно и, ныряя раз за разом, вытащил двадцать человек. И все остались живы!
Вот - профессионализм.
А рядом плавали на лодках профессиональные спасатели, и ни один не спас ни одного человека!
Вот, пожалуй, единственный в своём роде случай, когда человек, всю жизнь тренировавший себя, чтобы стать лучшим подводным пловцом в мире - и ставший им, - на практике, для людей, для жизни, для страны, для Отечества, Родины - применил свои силы и умение. Не для рекорда. Не для "голов, очков, секунд". Не для долларов. Вся его жизнь была подготовкой к этому простому, но великому, превышающему возможности человеческие подвигу.
Родина оценила. Тогда тысячи доярок, и шахтёров, и пастухов, и председателей, и прочая и прочая получали звание Героя по разнарядке. Народному Герою Шаваршу Карапетяну, высветившему в те времена лучшие человеческие и гражданские качества, определили награду: "Знак Почёта". Тоже орден, конечно… Все ж не медаль "За спасение утопающих".
А я за великую честь почёл хотя бы сидеть с этим Человеком за одним столом,
В 1980-м году я попал вторым пилотом в экипаж, командиром которого был Вячеслав Васильевич Солодун. Стал набираться у него опыта, ловя завистливые взгляды коллег и не совсем понимая, чему завидуют. Потом понял.
Мне выпало счастье. Все, чем я как пилот сейчас владею, это арсенал Солодуна. Все те человеческие, нравственные взгляды, которые я сейчас исповедую, это взгляды Солодуна. Вся та доброта, с которой я отношусь к своим ученикам, это доброта Солодуна.
Солодун научил меня летать. Это была высшая школа. И можно прямо сказать: красноярская школа это - школа Солодуна.
Метод обучения был очень прост. В теории мы оба разбирались одинаково. Практика была такова. Капитан говорил:
- Вот смотри, как это делается. - И делал. - Понял? Нет? Вот смотри ещё раз. Понял? Нет? Вот - ещё раз. Понял? Ну, слава богу. Теперь делай ты.
Так шлифовалось мастерство.
Настоящий профессионал - может показать руками, как ЭТО делается. Непрофессионал будет много и красиво рассказывать. Но - не покажет.
Мы много беседовали с Вячеславом Васильевичем о тонкостях мастерства. Мы проверяли свои предположения в полётах, учились летать без допусков, стремились к абсолюту, к полёту "на лезвии", чтобы владеть инструментом в совершенстве, выжать из машины все.
Как мне это потом пригодилось, и не раз.
Потом я попал к Владимиру Андреевичу Репину. Ему было дано чувствовать такие тонкости полёта, что я, даже после школы Солодуна, с энтузиазмом взялся осваивать его методы. Репин передал мне весь свой опыт и мечтал ввести меня в строй капитаном. Но судьба распорядилась так, что вводил меня в строй все-таки Солодун.
Поучившись у двух столь ярких, талантливых мастеров, я уяснил одно: мастерству нет предела, было бы желание работать над собой.
Вот два ярчайших представителя красноярской школы. Совершенно разные по характеру, они были схожи в одном: страстная любовь к полётам, отточенное мастерство, педантизм и желание отдать весь свой опыт ученику, в котором, по их мнению, горит божья искра.
Не знаю, как насчёт искры, но я понял, что школа должна продолжаться. При первой возможности окончил инструкторские курсы и получил допуск к инструкторской работе. И дальше - и до конца - каждый мой полет являлся учебным для вторых пилотов.
Не сказал бы, что особо одарён как пилот. Набирая опыт, часто ловил себя на том, что мне просто туго даётся тот или иной элемент: у меня замедленная реакция, и приходится думать наперёд, чтобы потом - не реагировать. Обучаясь полётам по приборам, иной раз тупо бубнил себе: "авиагоризонт - скорость - авиагоризонт - вариометр - авиагоризонт - курс - высота"… Так и приучил себя бегать глазами по приборам, а потом постепенно как-то само пришло умение охватывать доску одним взглядом.
В конечном счёте, техника пилотирования, все эти скорости, курсы, режимы, проценты, удаления, крены и радиусы - все это лишь метод выполнения задачи. Её можно решить так, а можно - эдак. Арсенал приёмов достаточен.
Но школа Солодуна учит: делай ЭТО красиво. А школа Репина говорит: а слабо - на острие бритвы? Чтоб мальчишка на правом кресле глянул - и вспыхнула божья искра благородной зависти…
Не знаю, превзошёл ли я в мастерстве своих учителей или нет. Это не важно, хотя к этому безусловно надо стремиться всегда. Важно, чтобы школа продолжалась.
Но и не школа же ради школы. Это не аэроклуб. Мы обладаем огромным опытом рейсовых полётов в любых условиях. Мы возим за своей спиной пассажиров и хотим, чтобы им было приятно летать, чтобы они не боялись летать. И никакой тайны нет в том, что каждый полет - с пассажирами за спиной - учебный. А значит, смена, которая придёт и сядет на левое кресло, будет уметь летать не хуже нас.
Пассажир оценивает наш профессионализм обычно по мягкости посадки, особенно когда болтанка, ветер…Да, конечно, в ветер и болтанку труднее посадить. Однако, по своему опыту знаю: в идеальных условиях мягко посадить самолёт, оказывается, труднее, чем в сложных.. Не хватает мобилизующего начала, какого-то тонуса.
Представьте, что вы находитесь где-то там, впереди, а в тридцати метрах сзади - те колёса, которыми вы должны на скорости 250 километров в час нащупать бетон.
Можно, уверяю вас, посадить очень мягко. Есть мастера.
Ходят слухи, что вот где-то был Мастер-кузнец: паровым молотом спичечный коробок закрывал. А другой, к примеру, брал грейферным краном яйцо. Или вот бульдозерист: на глаз отнивелировал площадь под стадион с перепадом 3 сантиметра.
← Ctrl 1 2 3 4 5 ... 68 69 70 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0275 сек
SQL-запросов: 0