Электронная библиотека

Родные поэты

Родные поэты
Николай Платонович Огарёв

1813-1877
В один из летних дней 1827 года в Москве, на Воробьёвых горах, стояли два мальчика - Саша Герцен и Ник Огарёв. Герцену было четырнадцать, Огарёву тринадцать лет. "Садилось солнце, купола блестели, город стлался на необозримое пространство под горой, свежий ветерок подувал на нас; постояли мы, постояли, оперлись друг на друга и, вдруг обнявшись, присягнули, в виду всей Москвы, пожертвовать нашей жизнью на избранную нами борьбу",- так писал Герцен много лет спустя, вспоминая об этом дне.
Со смелыми мечтами - бороться за свободу и счастье родного народа- они поступили потом в Московский университет. Вместе они организовали студенческий кружок, членами которого были революционно настроенные студенты. Но университет окончить Огарёву не удалось: он был арестован и выслан из Москвы в небольшой провинциальный городок.
В ссылке он ближе узнал жизнь русского народа, увидел, как трудно живётся крепостным людям. В своих стихах Огарёв стремился правдиво, просто рассказать о русской деревне, о крепостных крестьянах.
Мысли о крепостных, обездоленных людях постоянно мучили Огарёва. "Еду да тоскую: скучно мне да жалко сторону родную", - писал он в стихотворении "Дорога".
Как и всем передовым людям, Огарёву становилось всё труднее и труднее жить в царской России.
В 1856 году он навсегда уехал за границу и поселился вместе с Герценом в Англии. Вместе они издавали и тайно переправляли в Россию газету, которая называлась "Колокол". В газете они писали правду о русской жизни, призывали к решительной борьбе с самодержавием, печатали запрещённые стихи Пушкина, Рылеева и других поэтов.
До конца жизни Огарёв был верен клятве, которую дал в юности. В 1858 году он писал в стихотворении "Свобода":
...если б грозила беда и невзгода,
И рук для борьбы захотела свобода, -
Сейчас полечу на защиту народа,
И, если паду я средь битвы суровой,
Скажу, умирая, могучее слово:
Свобода! Свобода!
Родные поэты
Дорога
Тускло месяц дальной
Светит сквозь тумана,
И лежит печально
Снежная поляна.
Белые с морозу
Вдоль пути рядами
Тянутся берёзы
С голыми сучками.
Тройка мчится лихо,
Колокольчик звонок;
Напевает тихо
Мой ямщик спросонок.
Я в кибитке валкой
Еду да тоскую:
Скучно мне да жалко
Сторону родную.
Изба
Небо в час дозора
Обходя, луна
Светит сквозь узора
Мёрзлого окна.
Вечер зимний длится;
Дедушка в избе
На печи ложится
И уж спит себе.
Помоляся богу,
Улеглася мать;
Дети понемногу
Стали засыпать.
Родные поэты
Только за работой
Молодая дочь
Борется с дремотой
Во всю долгу ночь,
И лучина бледно
Перед ней горит.
Всё в избушке бедной
Тишиной томит;
Лишь звучит докучно
Болтовня одна
Прялки однозвучной
Да веретена.
Арестант
Ночь темна. Лови минуты
Но стена тюрьмы крепка.
У ворот её замкнуты
Два железные замка.
Чуть дрожит вдоль коридора
Огонёк сторожевой,
И звенит о шпору шпорой,
Жить скучая, часовой.
"Часовой!" - "Что, барин, надо?"
"Притворись, что ты заснул:
Мимо б я, да за ограду
Тенью быстрою мелькнул!
Край родной повидеть нужно
Да жену поцеловать,
И пойду под шелест дружный
В лес зелёный умирать!.." -
"Рад помочь! Куда ни шло бы!
Божья тварь, чай, тож и я!
Пуля, барин, ничего бы,
Да боюся батожья[56]!
Поседел под шум военный...
А сквозь полк как проведут,
Только ком окровавленный
На тележке увезут!"
Шёпот смолк… Всё тихо снова...
Где-то бог подаст приют?
То ль схоронят здесь живого?
То ль на каторгу ушлют?
Будет вечно цепь надета,
Да начальство станет бить...
Ни ножа! ни пистолета!..
И конца нет! сколько жить!
Свобода
Когда я был отроком тихим и нежным,
Когда я был юношей страстно-мятежным,
И в возрасте зрелом, со старостью смежном,-
Всю жизнь мне всё снова, и снова, и снова
Звучало одно неизменное слово:
Свобода! Свобода!
Измученный рабством и духом унылый
Покинул я край мой родимый и милый,
Чтоб было мне можно, насколько есть силы,
С чужбины до самого края родного
Взывать громогласно заветное слово:
Свобода! Свобода!
И вот на чужбине, в тиши полунощной,
Мне издали голос послышался мощный...
Сквозь вьюгу сырую, сквозь мрак беспомощный,
Сквозь все завывания ветра ночного
Мне слышится с родины юное слово:
Свобода! Свобода!
И сердце, так дружное с горьким сомненьем,
Как птица из клетки, простясь с заточеньем,
Взыграло впервые отрадным биеньем,
И как-то торжественно, весело, ново
Звучит теперь с детства знакомое слово:
Свобода! Свобода!
И всё-то мне грезится - снег и равнина,
Знакомое вижу лицо селянина,
Лицо бородатое, мощь исполина,
И он говорит мне, снимая оковы,
Моё неизменное, вечное слово:
Свобода! Свобода!
Но если б грозила беда и невзгода,
И рук для борьбы захотела свобода, -
Сейчас полечу на защиту народа,
И, если паду я средь битвы суровой,
Скажу, умирая, могучее слово:
Свобода! Свобода!
А если б пришлось умереть на чужбине,
Умру я с надеждой и верою ныне;
Но в миг передсмертный- в спокойной кручине
Не дай мне остынуть без звука святого,
Товарищ! шепни мне последнее слово:
Свобода! Свобода!
* * *
Сторона моя родимая,
Велики твои страдания,
Но есть мощь неодолимая,
И мы полны упования[57]:
Не сгубят указы царские
Руси силы молодецкие, -
Ни помещики татарские,
Ни чиновники немецкие!
Не пойдёт волной обратною
Волга-матушка раздольная,
И стезёю[58] благодатною
Русь вперёд помчится вольная!

Родные поэты
Иван Саввич Никитин

1824-1861
Бедная молодость, дни невесёлые,
Дни невесёлые, сердцу тяжёлые.
писал поэт Иван Саввич Никитин, вспоминая свою невесёлую, трудную жизнь. Родился он в Воронеже, на окраине города, в маленьком доме над рекой. Отец его - небогатый торговец - мечтал о том, что сын его будет учёным лекарем. Шести лет мальчик стал учиться грамоте у соседа-сапожника, восьми лет отец отдал его в училище.
Никитин очень хотел стать образованным человеком, но учиться ему не пришлось: отец разорился, надо было ему помогать. Никитин работал на постоялом дворе, где останавливались на ночлег извозчики с обозами, продавал на базаре свечи, посуду, разную мелочь.
Тяжело ему было, но он не падал духом; всё свободное время читал, стал писать стихи. "Найдя свободную минуту, - рассказывал он, - я уходил в какой-нибудь отдалённый уголок моего дома. Там я знакомился с тем, что составляет гордость человечества, там я слагал скромный стих, просившийся у меня из сердца. Всё написанное я скрывал, как преступление, от всякого постороннего лица и с рассветом сжигал строки, над которыми я плакал во время бессонной ночи. С летами любовь к поэзии росла в моей груди, но вместе с нею росло и сомнение: есть ли во мне хотя бы искра дарования".
В 1853 году в воронежской газете было напечатано стихотворение Никитина "Русь".
Под большим шатром
Голубых небес, -
Вижу - даль степей
Зеленеется... -
так начиналась эта песня о просторах великой русской земли, о её богатствах, о героическом её прошлом и славном будущем. Стихотворение имело большой успех; его переписывали, заучивали наизусть. Успех этот ободрил Никитина, он стал писать увереннее, смелее, свободнее. Просто, правдиво писал он о нужде, о горе народа. Стихи были невесёлые - такие же, как его жизнь и жизнь народа.
Много чудесных стихов написал Никитин и о русской природе. Некоторые из них вы прочтёте в этой книге.
В 1856 году вышел первый сборник стихов Никитина. К этому времени у него было уже много друзей среди образованных людей Воронежа. Они помогли ему открыть книжную лавку, о которой он давно мечтал. Книжная лавка была у него особенная: при ней была библиотека, и он сам выдавал книги, выписывал новые, старался, чтобы книги были хорошие и полезные. В лавку приходили не только для того, чтобы купить или переменить книгу, но и поговорить о литературе, послушать стихи хозяина-поэта. Теперь Никитин мог заниматься любимым делом - литературой. Но здоровье его было надорвано тяжелой жизнью, и в 1861 году он умер.
Родные поэты
← Ctrl 1 2 3 ... 10 11 12 ... 23 24 25 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0179 сек
SQL-запросов: 0