Электронная библиотека

Анатолий Кулагин - Визбор

Последняя роль в кино - корреспондент журнала "Крылья Родины" (того самого, для которого дочь Татьяна будет готовить интервью с отцом) Одинцов в трёхсерийном телевизионном фильме Владимира Попкова и Станислава Третьякова "Нежность к ревущему зверю" (Киностудия им. Довженко, 1982). Попов был давним визборовским приятелем; он-то и уговорил поэта сняться в фильме, над которым сначала работал другой режиссёр - работал настолько неудачно, что был отстранён от съёмок. В общем, фильм нужно было спасать ради дружбы. В основе сценария - одноимённый роман Александра Бахвалова о лётчиках-испытателях. Сюжет фильма, правда, заметно отличается от романного (с уточнением в титрах: "по мотивам…") - например, тем, что роль Одинцова заметно укрупнена. Он, правда, не участвует в основном действии фильма, а лишь выслушивает рассказ шефа-пилота испытательной базы Боровского (Игорь Ледогоров; киноамплуа - мужественный советский человек с волевым лицом). Зато выслушивает в каждой из трёх серий, время от времени появляясь на экране, комментируя услышанное и рассказывая о своём собственном лётном опыте (он в прошлом фронтовик и инструктор, недолгое время был даже испытателем). Получается, что сюжет фильма - что-то вроде репортажа или очерка, который он (Одинцов) напишет после этой командировки. Здесь Визбор снова в своей стихии, на сей раз - авиационной, хотя сама роль более статична, чем в "Миге удачи". Зато фильм в целом сюжетно динамичнее и острее предыдущего. Но, с другой стороны: кто здесь хороший, кто плохой - видно сразу; речи произносятся правильные, словно по бумаге ("Мы обязаны быть сильными, чтобы сохранить мир на этой планете", - размышляет один из героев за рулём автомобиля). Сам Юрий Иосифович отзывался о картине иронически, называл её "завальной". Нам важно другое: в фильм вошли несколько визборовских песен, которые он записал в интересном сопровождении инструментального ансамбля: "Ты у меня одна", "Памяти ушедших", "Работа", "Серёга Санин". В романе Бахвалова одного из героев так и звали: Сергей Санин (видимо, визборовская песня пришлась прозаику - по основной своей профессии аэродромному механику - по сердцу). Там Санин был штурманом, в фильме же стал пилотом и ключевым героем, гибель которого - важнейшая смысловая точка отсчёта в судьбе его друга Долотова и вообще в сюжете картины. В общем, последний игровой фильм с участием Визбора оказался снят - как в своё время "Рудольфио" - будто "под Визбора". И под его песни. Юрию Иосифовичу, правда, не нравились эти инструментальные записи, но скорее по техническим причинам: будучи "профессионалом звука", он заметил накладки фонограммы, искажающие его голос. Но зрителю фильма такие тонкости были неведомы и вряд ли мешали.

"ЗОЛОТАЯ ПОДРУЖКА МОЯ ИЗ СОЗВЕЗДИЯ ЛЕБЕДЬ…"

Пока визборовская кинокарьера находилась в своём апогее - то есть в начале 1970-х годов, - его личная жизнь снова вошла в сложную полосу. Отношения с Евгенией пошли на спад - что было и не удивительно при разъездном образе жизни супруга; впрочем, много ездила и она - на гастроли с ермоловским театром и на съёмки. У неё тоже была своя творческая жизнь, с интересами мужа совпадавшая не всегда. Порой он ловил себя на мысли, что хотел бы ощущать бо́льшую, чем есть, заинтересованность жены в его песенной лирике. Возникали проблемы с дочкой Аней: с кем её оставить? Ребёнок и так рос болезненным, со слабыми лёгкими, а тут ещё и отсутствие постоянного родительского присмотра и участия. Приходилось даже отправлять её в Ленинград, к бабушке - Жениной маме. Однажды Визбор предложил жене отдать дочку в интернат: мне, мол, одна знакомая посоветовала… И в самом деле, супруги пошли на такой шаг - четыре года Аня училась и жила в круглосуточном интернате. У Визбора возникали, как и прежде, романтические вспышки, навеянные новыми знакомствами - где-нибудь в походе или в горах. В 1970 году он приехал из Крыма с новой песней "Католическая церковь" и спел её Аркадию Мартыновскому:
Вот прекрасная оценка
Наших бедствий на бегу -
Католическая церковь
На высоком берегу.
Что-то светлое так манит
Через тёмное окно -
Католическая пани,
Словно белое вино…
"Мне, - вспоминает Мартыновский, - сразу стало понятно, что у него был не то чтобы роман, а возвышенное чувство, неудавшееся. Я уже понял с кем и фамилию знал…" Сама Евгения Владимировна, рассказывая о той поре, возлагает вину за разрыв на обоих. "Не хватило ума, не хватило интеллигентности", - самокритично говорит она о распадавшейся в ту пору, в первой половине 1970-х, семейной паре, не выделяя в качестве наиболее виновного ни себя, ни мужа. Впрочем, обида на Визбора, пренебрёгшего в конце концов старательно создававшимся ею домашним уютом, в душе Ураловой осталась. Тем более что за их плечами была большая любовь, когда-то соединившая их в подмосковном Витенёве. Теперь эта любовь рушилась. "Синий дым плывёт над нами мягкой вечностью. / Чиркнет спичка - сигарета вспыхнет вновь. / За окном с зонтами ходит человечество, / Обокраденное нами на любовь". Независимо от того, был ли конкретный повод у этих стихов 1975 года ("Сигарета к сигарете, дым под лампою…"), и если был, то какой именно, - их вполне можно соотнести с печальным финалом любви Юрия Визбора и Евгении Ураловой. Много лет спустя она признается: "Думала: ну вот развелась - и освободилась от него. Ничего подобного!.. Не отпустил…" Так что и при этом расставании всё оказалось непросто. А при каком бывает просто?..
Когда Женя узнала о том, что у мужа возник роман с некоей художницей Татьяной (фамилия этой женщины - Лаврушина), она была, конечно, поражена. Поначалу не обращала особого внимания на женский голос в телефоне, просивший "позвать Юрия Иосифовича", подобно тому как звонила юная Ио женатому Рудольфу в фильме Динары Асановой. Мало ли кто звонит, знакомых у мужа - пруд пруди… Но вдруг с удивлением увидела у него модный заграничный кейс: на такие дорогие покупки у них в семье денег явно не было. "Это мне знакомая подарила, у неё муж в Германии работает", - объяснил жене Юрий. Потом случайно заметила в лежащем на столе и раскрытом дневнике мужа запись на английском языке. Это её насторожило: выходит, он, зная о том, что английским она не владеет, что-то от неё скрывает? Однажды в его отсутствие взяла с полки словарь, начала читать. И всё поняла…
Настроена Евгения была решительно. Расстались, можно сказать, по её инициативе. Она осталась с дочкой Аней, он ушёл к Татьяне, забрав с собой и Татьяну-дочь. Квартиру в доме на Чехова разменяли на две в этом же доме. Визбор переехал в однокомнатную под номером 4 на третьем этаже, но фактически жил у Лаврушиной, на Кутузовском проспекте, дом 41, квартира 23. Свою же квартиру использовал в качестве рабочего кабинета: главными предметами "мебели" в ней были холодильник с минеральной водой (прочее содержимое там появлялось редко), книги и пишущая машинка. А ещё висевший над рабочим столом громадный телефон с подводной лодки, который ему подарили моряки на Севере и которому неизменно дивились посетители квартиры. Под "чеховским" адресом Юрий Иосифович значился в справочнике Союза кинематографистов СССР - значит, и прописан был именно там.
Разрыв с Женей сказался, конечно, и на отношениях Визбора с младшей дочерью. В первые годы он редко виделся с ней. Появился однажды с подарками и в приподнятом расположении духа, но бывшая жена осадила: или ты участвуешь в жизни ребёнка, или нет, а такие приходы раз в год нам не нужны. После этого его опять долго не было. Когда девочка подросла, отношения между ней и отцом стали нормальными; мы помним, что он брал её в байдарочные походы. Евгения не возражала.
Она вспоминает об одном - не то забавном, не то грустном - эпизоде. Когда Визбор ушёл от неё, неожиданно позвонила Ада (она звонила к ним в квартиру и раньше, но интересовалась обычно жизнью Тани, которой теперь там уже не было): "Приезжай. У меня есть "чекушка", посидим, поговорим…"
Но новый союз, ради которого Визбор оставил прежнюю семью, оказался непрочным и быстро распался. Дочь Татьяна вспоминает, что совместная жизнь отца с Лаврушиной продлилась полгода или чуть больше (хотя брак они зарегистрировали) и пришлась на то время, когда сама она училась в девятом классе. Это значит - 1974/75 учебный год. В служебной "Творческой карточке" Визбора, составленной 25 декабря 1975 года, в качестве домашнего адреса указан пока ещё адрес Лаврушиной.
Свидетельства немногочисленных очевидцев отношений Визбора и Лаврушиной единодушны: у этой пары не было главного - полноценной духовной близости. Отношения между их детьми - Таней и сыном Лаврушиной Алёшей - были не в пример лучше отношений взрослых. "Это был совершенно чужой, не его человек", - вспоминает о Лаврушиной Аркадий Мартыновский. Но явственнее всего выдают Визбора его стихи. То, что он посвятил своей тогдашней спутнице, на шедевр, честно говоря, не похоже и звучит рассудочно и риторично: "Старый берег очищая от тумана, / Веет ветер, синий ветер вешних дней. / О Татьяна, Татьяна, Татьяна - / Любимое имя любимой моей. / Ах, каким я стану славным капитаном, / Чтобы ты меня встречала из морей. / О Татьяна, Татьяна, Татьяна - / Любимое имя любимой моей" ("Татьяна", 1975). "Любимое имя любимой моей" - масляное масло, тавтология. Вообще этот приём бывает уместен и оправдан в литературе, но здесь он использован не очень-то мастерски: можно подумать, что у любимой - много имён и Татьяна - одно из них, любимое. А остальные - нелюбимые, обыкновенные… Аде Якушевой и Евгении Ураловой он посвящал в своё время не такие стихи.
← Ctrl 1 2 3 ... 56 57 58 ... 90 91 92 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0263 сек
SQL-запросов: 0