Электронная библиотека

Иоанна Хмелевская - 2/3 успеха

* * *
А вот дедушка, похоже, жалости не знал. Целых два дня молчал, как партизан, словечка им не сказал, а на третий день устроил приём. Приглашение на приём в письменном виде им принёс Рафал.
Вручая брату конверт с красивой открыткой, которой в самой торжественной форме, по всем правилам дипломатических приёмов, они с Яночкой приглашались на праздничное торжество, Рафал озабоченно заметил:
- И пошевеливайтесь, а то дедуля выглядит так, что вот-вот лопнет, если хоть на минуту задержитесь.
- А зачем потребовалось писать вот это? - удивлялся Павлик, мчась по лестнице вслед за Рафалом и размахивая официальным приглашением, которое пришлось читать на ходу. - Не мог просто так позвать?
- Чтобы было торжественнее, - пояснил Рафал. - Да что там открытка! Он сказал - ради такого случая готов был приглашение даже на камне высечь, лучше всего на мраморе, и золотыми буквами, да времени у него нет.
- А что, ему удалось все отыскать? - спрашивала поспешавшая за ними Яночка.
- Не знаю, мне он не сказал. Сейчас все узнаем!
Дедушка и в самом деле с большой помпой обставил торжество. На столе возвышался огромный торт, лежали коробки с шоколадом, стояли бутылки с кока-колой. Бабушка внесла чай.
- Знаю, все вы помешаны на марках, и сегодня, так и быть, не стану вам мешать, - милостиво заявила она. - Ешьте от пуза, но советую пить побольше чаю, не то плохо будет. Чай пейте горький!
Бабушка удалилась, а дедушка стал распоряжаться:
- Садитесь и угощайтесь, мои дорогие. Хотя нет, давайте не сразу… почтим успех минутой стояния!
И сам встал со своего кресла. Постояли.
- Так вот, - столь же торжественно продолжал дедушка, - вот тут перед вами лежит половина коллекции пана Франтишека. Сорок с лишним лет бесплодных поисков, бессонных ночей, напрасно растраченных сил… эх, да что говорить. Я уже потерял надежду, и тем не менее вот она - эта бесценная коллекция! И найдена она благодаря вам!
Дедушка поступил очень мудро, не объявив минуты молчания, ибо в ответ на его слова последовал мощный рык. Так внучка и оба внука отметили радостную весть. Дедушка присоединил свой голос к победному кличу, и прозвучал он действительно впечатляюще.
Нет, как ни любили внуки торт, кинулись они не к нему. Три головы столкнулись лбами, когда наклонились над разложенными на письменном столе марками.
- Дайте мне посмотреть! - отталкивая братьев, кричала Яночка. - Дайте лупу! Да уберите же свои дурацкие головы!
- Свою убери! - огрызнулся Павлик. - Всем хочется посмотреть.
Рафал уже схватил лупу, да вспомнил о необходимости соблюдать солидность и сдержанность, приличествуемые его возрасту, и не стал спорить с этой мелюзгой.
- Ладно, я потом посмотрю. Дедуля, почему только половина? Ты сказал - половина? Значит, только половина успеха.
- Рассказывай же, дедуля! - затормошили дедушку внуки. - Рафал прав, коллекцию поглядим после, сначала за стол! - сказал сияющий дедушка, но сам не удержался:
- Я расположил марки так, как это делал пан Франтишек, парами. Глядите - чистая и гашёная, с одной и той же матрицы, с теми же характерными дефектами в надписях…
Много времени прошло, пока дедушка настолько успокоился, что смог приступить к связному рассказу.
- Ты правильно сказал, Рафал, - попыхивая трубкой, начал дедушка. - Это только половина успеха. И вряд ли мы добьёмся полного, ибо остальное рассеяно по свету. Собрать не удастся. Я счастлив, что вот это удалось спасти и опять собрать в коллекцию.
- Дедуля, это было у Баранского? - тормошила дедушку Яночка. - И он племянник той пожилой женщины, с которой тогда тебе удалось пообщаться?
- Да, это он. За тридцать лет немного изменился, но оказывается, я был прав, уже тогда испытывая к нему неприязнь.
Облизывая ложку и положив себе ещё кусок торта, Павлик спросил:
- И ты не знал, что этот человек - Баранский? Ведь ты же видел его в клубе сто раз.
- Представьте, не знал, ведь его внешний вид был мне неизвестен, а фамилия Баранский у нас очень распространена. Я сам знаю троих. Во времена далёкой молодости он был худым и хилым, носил длинные волосы, а теперь - сами видели. А слышал о нем много. Очень опасный это человек, способный на любое преступление ради наживы. Знал я также о поддельных печатях экспертов, но не имел понятия, кто их изготавливает и пользуется ими. Мне даже в голову не приходило, что именно Баранский является главарём шайки преступников.
- Как? Все ещё является? - встревожился Рафал.
Дедушка вроде как немного смутился.
- Ну, что вам сказать?.. На какое-то время, возможно, и затаится, но боюсь, переждёт немного и опять примется за своё. Конечно, теперь ему будет труднее заниматься мошенничеством, мы предупредим о нем всех филателистов, постараемся дать в печати информацию о фальшивых марках, но кто знает…
- А разве его не посадят в тюрьму? - огорчился Павлик.
- Нет вещественных доказательств. Марки с фальшивыми надпечатками и фальшивые штампы, а также поддельные печати экспертов он успел то ли спрятать, то ли уничтожить, боюсь, следствию трудно будет сформулировать обвинительное заключение.
- Тогда непонятно, как тебе вообще удалось вырвать у него вот эту половину коллекции, - заметила разочарованная Яночка.
- Пришлось пойти на компромисс, - сокрушённо признался дедушка. - Этот негодяй сам ко мне обратился и сказал, что вернёт марки при условии, если я лично не стану его преследовать. Знает, что мой авторитет в мире филателистов довольно… гм… высок. И ещё сказал что-то совсем мне непонятное. Второе "если". Поставил условие, что я ни слова никому не скажу о моем внуке. Теперь я считаю себя вправе и от вас потребовать объяснений, ибо ничего не понимаю. При чем тут мой внук?
И дедушка вопросительно поглядел на внуков. Павлик и Рафал, забыв обо всем на свете, уничтожали торт с такой жадностью, будто неделю ничего в рот не брали. Павлику даже удалось захлебнуться кока-колой, он долго откашливался, а старший брат помогал младшему проглотить застрявший в горле кусок, изо всех сил колотя его по спине.
Никто из внуков, естественно, не информировал дедушку о драматических событиях той памятной ночи. Впрочем, не только дедушку. Все трое очень боялись, что о происшедшем узнают и без них, и тогда всем троим здорово нагорит. Но вот прошло несколько дней, их никто не трогает, появляется надежда, что так никто и не узнает, а туг этот идиот Баранский чуть сам не проговорился дедушке!
- Дедуля, ведь нам удалось благодаря дедуктивному методу накрыть всю шайку, - осторожно начала Яночка, - а Павлик, мы тебе рассказывали, собственными глазами видел поддельные печати и штампы. Наверное, потому они и упомянули о Павлике.
- Наверное, - не очень уверенно согласился дедушка. - Но сам он вряд ли пошёл бы на мировую, на него оказали давление те самые сообщники, которых вы тоже вычислили благодаря дедуктивному методу. Пан Файксат и адвокат Окуличко.
- Очкарик! - опять заорала диким голосом Яночка, срываясь с места. - Я и забыла вам сказать. Пани Пекарская мне сообщила, что он такой же адвокат, как…
- … как я балерина? - подсказал Рафал.
- Вот именно! Никакого института не кончил, его исключили за махинации, которыми он уже на первых курсах занялся. И теперь те наследники, что его наняли, локти себе кусают!
- Интересно! - заметил дедушка. - Тогда мне понятно, почему он так настаивал на полюбовном решении нашего вопроса. И когда на него оказали двойное давление пан Файксат и пан Окуличко, Баранский не выдержал и отдал мне марки.
- Отдал? - пожелала убедиться Яночка.
- Продал, - поправился дедушка. - Вернее, я с ним поменялся. По-честному. Отдал ему тоже очень ценные. И у меня создалось впечатление… Не хотелось бы бросать подозрение на невинного человека…
- На Баранского можешь бросить, - позволил Павлик.
- Так вот, у меня создалось впечатление, что он сразу же пустил мои марки в дело. Вы мне упоминали о том, что узнали - благодаря вашему испытанному дедуктивному методу - о каком-то иностранце, которому Баранский собирался за бешеные деньги продать коллекцию пана Франтишека.
- И теперь у тебя создалось впечатление о том, что он надул этого иностранца? - спросил Рафал. - Езус-Мария, меня таки мутит. Дайте немного горького чая…
Яночка встревожилась.
- Дедуля, а ты уверен, что тебя он не надул? Что отдал тебе все марки из коллекции пана Франтишека? Что не припрятал хоть часть?
- Уверен, - улыбнулся дедушка. - Вот вы как-то спрашивали меня о некоем Пшеворском…
- Пани Наховская! - опять заорала Яночка. - Я с ней говорила, и она тогда сказала… Она знала Пшеворского!
Дедушка кивнул и выпустил из трубки клуб дыма.
- Пани Наховская просила передать вам привет и огромную благодарность. "Безграничную", так она выразилась. Говоря между нами, учтите, это большая тайна, об этом никто не должен знать, но её сына уже давно шантажировала банда мерзавцев. Я не все понял, но именно из-за этого бедная женщина чуть с ума не сошла. И спас её сосед, некий пан Левандовский, я с ним уже познакомился. Очень милый молодой человек. Правда, немного излишне, на мой взгляд, этот молодой человек подчёркивал свои заслуги, не очень знаете ли… скромно, но должен признать, он и в самом деле провернул грандиозную операцию. Наверняка были помощники, но он так приписывал себе все заслуги, что, признаюсь, неприятно было слушать…
- Молодец Левандовский! - шепнул Павлик сестре. - Старался! Слушай, у тебя не найдётся солёного огурца? Или хотя бы кислого-прекислого апельсина? Что-то захотелось.
Строго глядя на внуков, дедушка повторил:
← Ctrl 1 2 3 ... 56 57 58 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0166 сек
SQL-запросов: 0