Электронная библиотека

Илья Вагман, Александр Ильченко и др. - 50 знаменитых террористов

Александр не только много читает экономической и политической литературы. Ему хочется активно действовать. Поэтому он вместе с активом экономического кружка 17 ноября 1886 года организует вроде бы мирную студенческую демонстрацию по поводу 25-летия со дня смерти Добролюбова, заявленную как панихида у могилы русского писателя. Но количество собравшихся – 1500 человек, промаршировавших по Петербургу от Николаевского вокзала к Волкову кладбищу, – показались городскому начальству чрезвычайным скоплением, и процессия была остановлена. Приказание разойтись было проигнорировано студентами, и градоначальнику Гессеру пришлось привлечь к разгону демонстрантов городские войска. В ответ на это А. Ульянов на следующий же день сочиняет прокламацию "17 ноября в Петербурге", где высказывает все свое возмущение существующим строем и порядками, при которых "всякое чествование сколько-нибудь прогрессивных литературных и общественных деятелей, всякое заявление уважения и благодарности им даже над их гробом, есть оскорбление и враждебная демонстрация правительству".
Вот тут-то Александр Ульянов и приходит к мысли о необходимости более решительных мер. Его привлекает идея совершения покушения на императора. Решением всех существующих проблем был признан террор. Ульянов сколачивает группу единомышленников, посвящая в свои планы нескольких надежных студентов – Ореста Говорухина, Пахомия Андреюшкина, Василия Генералова. В конце 1886 года он узнает от своего приятеля Петра Шевырева об уже существующей террористической группе. Получив приглашение войти в нее, он, естественно, соглашается. Теперь он мог действовать. Организация была немногочисленной. Кроме Ульянова и Шевырева в нее входили еще И. Лукашевич, С. Никонов, О. Говорухин. Чуть позже ее ряды пополнились. Идти "по части бомб" решили еще несколько студентов – Василий Осипанов, Михаил Канчер, Петр Горкун и уже подготовленные Ульяновым Генералов и Андреюшкин. Александр составляет программу группы, названную им программой террористической фракции партии "Народная воля". Практически все политические требования, представленные в ней, были заимствованы из программы Исполнительного комитета "Народной воли", наиболее значительной революционной организации конца 70-х – начала 80-х годов XIX в., которая была разогнана после последнего, одиннадцатого покушения на Александра II в марте 1881 года. Программа предусматривала и "пропагаторскую", и организационную, и просветительную деятельность, хотя основной все же была террористическая. Цареубийство рассматривалось как способ дезорганизовать правительство и поднять "революционный дух народа". Планировалось собрать как можно больше людей, "привлечь к своей организации всех недовольных" для того, чтобы создать несколько боевых ячеек – сигнальщиков и метальщиков. В обязанности одних входило отслеживание "объекта", другие должны были непосредственно претворить в жизнь задуманное. Ульянов считал, что организовать разветвленную террористическую сеть им не удастся из-за недостатка средств. Но создать по крайней мере одну группу им удалось.
Группу сигнальщиков возглавил Петр Шевырев. Лукашевич и Ульянов взялись за создание метательных снарядов. Подвергая опасности собственные жизни, они приготовили две бомбы, заправленные зарядом гремучей ртути. Приготовлять динамит в самом Петербурге было рискованно – это могло повлечь за собой раскрытие их далеко идущих планов. Поэтому в феврале Александр Ульянов едет погостить к своему университетскому товарищу М. Новорусскому в предместье Парголово. Приготовив за три дня 3,5 фунта динамита, он уже в середине месяца возвращается в столицу. Вскоре после этого Шевырев был вынужден поехать на юг из-за обострившегося туберкулеза. Ульянов берет управление организацией на себя. Нельзя сказать, что это давалось ему легко. Он стал сильно задумчив, часто сидел неподвижно, "подперши голову обеими руками, с глубокой печалью на лице и взором, устремленным вдаль. И чем ближе было к развязке, тем угрюмее и мрачнее становился…" – вспоминал впоследствии И.Д. Лукашевич.
В двадцатых числах февраля заканчивались последние приготовления к теракту. Местом его проведения был выбран Невский проспект. 25 февраля Ульянов со своими товарищами собрались на квартире Канчера, где отработали мельчайшие детали будущего покушения, уточнили размещение каждого человека на улице, его обязанности и условные сигналы. Никто не сомневался в успехе, поэтому тут же, заранее, сочинили прокламацию, начинавшуюся словами: "Жив дух земли Русской, и не угасла правда в сердцах ее сынов. Казнен император Александр…" Начиная с 26 февраля студенты-террористы каждый день выходили на Невский проспект в надежде подкараулить императора. Но ни в этот день, ни в последующие два дня февраля императорский экипаж не появился. Окончательным сроком было назначено 1 марта, шестая годовщина покушения на Александра II. В назначенный день члены боевой группы террористической фракции заняли свои позиции на улицах города. Но Александра III они так и не дождались. Около 11 часов утра 1 марта, как раз в то время, когда император собирался выехать из Аничкова дворца через Невский проспект в Петропавловский собор, шестеро из них были арестованы. Это были "метальщики" Андреюшкин, Осипанов и Генералов и "сигнальщики" – Канчер, Горкун и Волохов.
Через два дня в "Правительственном вестнике" появилось сообщение: "Первого сего марта на Невском проспекте около 11 часов утра задержаны 3 студента Санкт-Петербургского университета, при коих по обыску найдены разрывные снаряды. Задержанные заявили, что они принадлежат к тайному преступному сообществу, а отобранные снаряды по осмотре их экспертом оказались заряженными динамитом и свинцовыми пулями, начиненными стрихнином". Сведения были преуменьшены, поскольку власти, узнав о подлинных масштабах и целях деятельности организации, ужаснулись. Было решено не оглашать подробности дела.
Провал покушения объяснялся просто. В конце февраля петербургской полицией было перехвачено письмо Андреюшкина в Харьков студенту Никитину, в котором неосторожно сообщались некоторые политические идеи террористической фракции "Народной воли". Установив "непрерывное и самое тщательное наблюдение" за Андреюшкиным, полиция вскоре вышла на его связи с остальными террористами.
В тот же день арестованные дали свои первые показания о том, что "умышляли на жизнь Государя". Канчер и Горкун, примкнувшие к группировке случайно, уже со второго допроса рассказали все, что они знали по этому делу. Было названо имя Ульянова как одного из руководителей покушения.
Александр целый день ожидал вестей о результатах теракта и, так ничего и не дождавшись, вечером пришел к Генералову. Там его уже ожидала полиция.
Так начался процесс "О замысле на жизнь священной особы Государя императора, обнаруженном 1 марта", более известный как "Второе первое марта". Сразу же начались розыски и аресты всех, кто был хоть несколько причастен к покушению. Полиция усиленно искала Шевырева в Харькове, где жил его отец, и в Крыму. Директор Департамента полиции Дурново слал телеграммы: "Необходимо перевернуть весь город вверх дном и все местности, где может находиться Шевырев, и арестовать его". 7 марта тот был задержан в Ялте.
Началось дознание, за которым с большим интересом наблюдал сам Александр III. Всего по делу было привлечено 79 человек. Ульянова допрашивали шесть раз. Сначала он отказался давать показания, но затем, поняв, что отпираться бесполезно, решил взять всю вину на себя, чтобы по возможности выгородить своих товарищей. "Я признаю свою виновность в том, что принадлежал к террористической организации фракции партии "Народной воли", принимал участие в замысле лишить жизни Государя Императора – заявил он в письменном признании. – Участие мое выражалось в следующем: в феврале этого года… я приготовлял некоторые части разрывных метательных снарядов, предназначавшихся для выполнения этого замысла, а именно: часть азотной кислоты для приготовления динамита и часть белого динамита, количество которого определить отказываюсь; затем я приготовлял часть свинцовых пуль, предназначавшихся для заряжения снарядов, для чего я резал свинец и сгибал из него пули, но стрихнином пуль не начинял". Александр Ульянов не отрицал, что знал, кто должен был совершить покушение, но, продолжал он в своем признании, "кто эти лица, кто доставлял ко мне и кому я возвратил снаряды, кто вместе со мной набивал снаряды динамитом, я назвать и объяснить не желаю; в приготовлении третьего снаряда я не участвовал, и его у себя не хранил; мне известно, что всех снарядов было три, по крайней мере, я не слышал, чтобы было больше снарядов. Ни о каких лицах, а равно ни о называемых мне теперь Андреюшкине, Генералове, Осипанове и Лукашевиче никаких объяснений в настоящее время давать не желаю. Точно времени, назначенного для выполнения покушения, я определить не могу, а сделать это приблизительно в настоящее время отказываюсь". Свою роль как руководителя он определял следующим образом: "Я не был ни инициатором, ни организатором замысла на жизнь государя императора", но позже объясняет эти слова тем, что "в этом деле не было одного определенного инициатора и руководителя". Он не отрицал, что единственное средство для достижения некоторых "экономических идеалов" он видел в террористической борьбе, которая, по его убеждению, "вынудит правительство к некоторым уступкам в пользу наиболее ярко выраженных требований общества". "Террор есть та форма защиты, к которой может прибегнуть меньшинство, сильное только духовной силой и сознанием своей правоты против сознания физической силы большинства".
← Ctrl 1 2 3 ... 93 94 95 ... 106 107 108 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0129 сек
SQL-запросов: 0