Электронная библиотека

Татьяна Вагнер - Живыми не брать!

Татьяна Вагнер - Живыми не брать!
Они выжили в самом кровавом шоу XXI века. Обреченные умирать на потеху телезрителям, они должны были перебить друг друга на заполярном острове, превращенном в гигантскую съемочную площадку, – но восстали против проклятых ХОЛОДНЫХ ИГР и вырвались на свободу, на Материк. Впереди у них – сотни километров по зимней тундре и тайге. За спиной – беспощадная погоня на снегоходах и вертолетах, получившая приказ: ЖИВЫМИ НЕ БРАТЬ!..
Наш ответ "Голодным играм"! 16-летние смертники против всей государственной мощи. Первая любовь против звериной ненависти. Отчаянный прорыв через ледяной ад!
Татьяна Вагнер - Живыми не брать!

Татьяна Вагнер
Холодные игры. Живыми не брать!

…ночь темна и полна ужаса.
Дж. Мартин

1

Вертолет завис в небе, как большая недобрая птица, но его тень продолжала скользить по снегу. Кажется, она продолжает гнаться за нами и вот-вот настигнет. Мы так и застыли, задрав головы вверх: на боку вертолета эмблема войск Самообороны и Охраны Порядка – глобус, перечеркнутый мечом. Значит, нас упорно продолжают искать.
…Мне хочется забыть об Игре и больше никогда не вспоминать ее! Я превратилась в игрока и отправилась на Полигон по чужой воле. На моем месте мог оказаться любой парень или девушка, чье имя участвует в игровой лотерее, не важно, где он живет, как выглядит и каких успехов добился. Игры устраивает Всемирный Энергетический Совет, они помогают распределять энергетические ресурсы между населенными территориями. Энергоресурсы становятся дешевле для секторов, из которых вышли победители.
Так слепой случай свел нас – пятерых игроков – в одну команду и забросил на суровый северный Остров. Только шансов на победу большинству игроков оставили слишком мало – с нами играли нечестно! Но мы сумели остаться в живых, вырваться с Полигона, добраться до кромки материка и сейчас стоим здесь – продрогшие, измученные и голодные, – уставившись в небо, разглядываем вертолет, и стараемся не думать, что нас ждет дальше…
Вертолет какое-то время наблюдал за нами, а потом разочарованно развернулся и начал стремительно удаляться. Неудивительно! Яркие и аккуратные форменные куртки, в которых нас десантировали на Полигон, изорвались и обтрепались, сейчас мы выглядим как оборванцы – до самых глаз замотаны разномастным тряпьем вперемешку с вывернутыми звериными шкурами. Нам удалось выменять эти шкуры у старенького местного жителя вместе с десятком собак и ветхими санями. Собаки вертятся рядом с нами и поскуливают от нетерпения – им хочется бежать по снежным равнинам. В такой компании нас немудрено принять за коренных обитателей Севера.
Вениамин проводил вертолет взглядом и неуверенно заметил:
– Надо было дать знак… Рукой помахать, или типа того… Пусть бы нас забрали отсюда. Вы ни в чем не виноваты, а я вообще – пострадавшая сторона!
Веник – наш шестой попутчик. Он не участвовал в Игре, а просто работал на Полигоне в компьютерном центре.
– Может, ты и пострадавшая сторона, а нам рассчитывать не на что…
– Мы весь Полигон разнесли в клочья, – вздыхает Никита. – Сорвали всю Игру! В тренировочный центр нам возвращаться нельзя, нельзя даже близко подходить.
– Сорвать Игру невозможно, – поджал губы многоопытный Веник. – Финал всегда можно смонтировать из огрызков старых записей или вообще отснять с приглашенными актерами. Игра – это всего лишь зрелище, как любой фильм или новости. Вы хоть раз видели победителей Игры вживую?
– Нет! – дружно ответили мы.
– Вот. Не воображайте о себе слишком много! Подумаешь, игроки – не велики птицы, кому вы нужны…
– Именно – никому не нужны! Мы знаем, что Игра – сплошное надувательство, этого достаточно, чтобы самооборона нас перестреляла без долгих разговоров…
Парни вяло переругивались, а собаки продолжали тащить сани по белой равнине, только снег поскрипывал под полозьями. Карты материка у нас нет, но Никита уверен, что к востоку от Тренировочного центра, в котором нас готовили к Игре, видел железную дорогу. Мысленно я пожалела, что не расспросила местного старичка – хоть и не знаю его языка, можно было что-то придумать. Например, нарисовать рельсы на снегу…
Железная дорога – наш единственный шанс спастись. Рельсы рано или поздно приведут в город! Мы все родились и выросли среди скучных городских улиц, груд битого кирпича, мусора, бетона и асфальта, откуда нам знать, как выжить в холодной пустыне?
Темная тень снова перечеркнула снег прямо перед нами – тревога непривычно остро кольнула меня ледяной иглой. Я подняла голову – но увидала в небе самую настоящую, а не винтокрылую птицу. Она похожа на ворона, только очень крупная и абсолютно черная, летит немного впереди нашей упряжки.
Собаки учинили гвалт и со всех ног бросились за тенью птицы. Пытаюсь натянуть шлейку, чтобы остановить их, но руки меня не слушаются, в голове пусто, как внутри воздушного шарика. Собаки бегут все быстрее и быстрее – я качнулась в санях, зевнула и потерла глаза, перед ними расплывались разноцветные круги. До чего же хочется спать! Но если я усну – рискую вывалиться из саней и превратиться в ледышку раньше, чем заметят мое отсутствие. Парни тоже притихли и сонно клюют носами.
Нужно сделать привал хоть на пару часов.
Оглядываюсь кругом: среди снега мелькают валуны, прогалины, покрытые мхом, голубоватые лужицы воды, серые растения, похожие на мочалку, чахлые, засыпанные снегом кустики и скрюченные низкорослые деревца. Попадаются даже алые крупинки ягод. Кто знает, можно их есть или нет?
Я опустила руку к самой земле, на ходу поймала несколько штук и разглядывала, не решаясь попробовать. В небе прямо надо мной хрипло каркнул ворон – я испуганно разжала пальцы, и ягоды посыпались на снег, похожие на капельки крови.
Небо заволакивают тяжелые плотные облака, скоро повалит снег.
Собаки остановились. Впереди стояло островерхое деревянное сооружение, сложенное из бревен. Просто удивительно, что я заметила его только сейчас!
За долгие годы снега и ветра источили дерево, домишко обветшал и покосился, дерево почернело, крыша местами просела – похоже, здесь был пожар. На крыше сидела круглоголовая белая птица – филин. Он нехотя открыл один глаз, взглянул на нас и насупился. Собаки поскуливали и жались к ногам. Я потрепала одну по холке, выбралась из саней и повернулась к ребятам:
– Давайте остановимся здесь? Внутри нас не заметят с вертолета, что скажете? – Но Данила молчит – непривычно видеть его таким бледным и сонным. Обычно он резкий и злой, таким он был на Игре и вообще всегда, сколько я его знаю! Я встряхнула его за плечо. – Дан, что с тобой такое?
Он набрал в ладони снега и протер лицо:
– Слушай, точно надо поспать хоть пару часов – у меня сплошной туман в голове и перед глазами все качается… Затаскиваем туда сани и загоняем собак. Ник, посмотри, что там с малыми…
Никита тоже какой-то квелый: стоит и тупо смотрит перед собой. Мало нам двоих больных – сейчас еще остальные расхвораются! Уговариваю себя, что все мы просто устали, немного отдохнем и все придет в норму, и сама иду проведать больных. Каждый шаг мне дается с трудом, как будто я бреду по колено в густой маслянистой жиже. Что же такое с нами творится?
Наверное, это от голода. Я опустила руку в карман, чтобы найти и съесть запрятанный кусочек шоколадки, но нащупала только медвежий коготь – мой талисман с Игры. Сжала его в кулаке и сразу же почувствовала себя сильнее! Теперь откидываю край шкуры, в которую замотали замерзшего Лёшку, и трогаю его лоб. Кажется или кожа стала теплее? Собака тычет мокрым носом прямо в мою ладонью, потом лижет Лёшкину щеку, но вдруг резко вскидывается – на край саней медленно и плавно опускается ворон. Взмахивает крыльями и каркает!
Из клюва что-то падает, ворон снова взмывает вверх, потом камнем падает вниз – пикирует прямиком на белого филина, прогоняет бедолагу с насиженного места, собаки смотрят на птиц и заходятся от лая.
Я поправляю Иришке шарф – она больше не мечется в жару, а просто спит, и замечаю, что прямо рядом с нею поднимается тонкая ниточка дыма! Наверное, мне просто показалось, протягиваю руку к этой прозрачной струйке – пальцы обдает жаром.
Ворон! Это ворон бросил в сани горящий уголек!
Напрасно я пыталась засыпать разгорающийся огонь снегом. Пламя мигом расползается по пересушенному дереву, из которого сделаны сани.
Я едва успела вытолкнуть малых прямо на снег. Потом, собравшись с силами, оттащила их и усадила, прислонив спиной к почерневшей деревянной стене. Пока я возилась, весь наш небогатый скарб уже полыхал в огромном костре!
Мне едва хватило времени выхватить меч и перерубить шлейки, пока огонь не добрался до собак. Они бегом помчались прочь и очень быстро затерялись среди снега. Остался только один пес – тот, что тыкался мордой мне в ладонь. Он доверчиво прижимался к моим ногам, дрожал, жалобно поскуливал и оглядывался на колеблющуюся дымку, что затягивала горизонт.
Но мне не разглядеть, что так напугало собаку: языки пламени взлетают все выше, а мои спутники просто стоят и смотрят на огонь как завороженные.
– Дан! Никита! – я пытаюсь докричаться до них через стену огня.
Все без толку.
Я побежала к ним вокруг костра, но замерла и взвизгнула, почти как собака: из дрожащего марева, застилавшего горизонт, одна за другой выползают темные тени…
Страница: 1 2 3 ... 27 28 29 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0215 сек
SQL-запросов: 0