Электронная библиотека

Макс Мах - Хищник

– Я требую продолжения праздника! – безапелляционно заявила она, и следующие полчаса Кирилл Иванович неторопливо отпаивал ее водкой в заведении господина Смургина. Кто таков этот Смургин и отчего его кабак не имел собственного имени, а назывался по фамилии хозяина, Дарья не разобралась. Но две граненые рюмки хреновухи ядреной и кусок холодца из телятины вернули ей бодрость и ясность мысли. Так что следующие два часа она прогуливала своего кавалера по Коломенскому пассажу, покупая "от смятения чувств" все подряд, в том числе и такое – плетку семихвостку, например, или длинный янтарный мундштук для папирос, – что и не подумала бы купить в иное время при других обстоятельствах. Но Кирилла Ивановича тем не менее удивить не удалось. "Лось" исправно оплачивал этот приступ расточительности, но от комментариев воздерживался, и все еще улыбался, как ни в чем не бывало.
– Скажите прямо, – спросила тогда Дарья, – вы хотите иметь меня связанной?
– Я хочу вас иметь, – ответил Кирилл Иванович с мягкой улыбкой на изящно очерченных губах. – А будете ли вы связаны, Дарья Дмитриевна, в цепях или в колодках, вопрос второстепенный. Где-то так.
"Так! – усмехнулась она мысленно, вполне оценив его откровенность. – И только так!"
– В Петропавловский собор! – приказала она удачно подвернувшемуся на пути извозчику, и, стравив пар, локомобиль мягко отошел от тротуара, набрав скорость лишь в потоке машин на Сенной площади.

Грета Ворм

Блондинка чудила, однако дурой не выглядела. Вела себя раскованно и в то же время осмотрительно, что подразумевало игру на публику или как минимум наличие двойного дна.
"Смела и эксцентрична, – отметила Грета, наблюдая за "полетом шмеля". – И в воздухе, похоже, не в первый раз".
Правда, по милости этой дамочки пришлось едва ли не полчаса торчать на верхнем балконе здания аэровокзала, но нет худа без добра. Заодно удалось выяснить имена бравых летунов: Дарья Дмитриевна Телегина и Кирилл Иванович Коноплев.
"Телегина… Дарья…" – но нет, это имя ни о чем Грете не говорило. С тем же успехом блондинку могли звать Марфой или Матреной. Никаких ассоциаций. Никакого намека на давние обстоятельства. И все-таки, все-таки… Что-то в ней было, в этой Дарье Дмитриевне Телегиной. Что-то такое, от чего дух захватывало, сбивая дыхание, и морозные коготки бежали вдоль позвоночника.
"Она?"
Могло случиться и так, но могло – не случиться. Жизнь штука непростая, и порой завязывает весьма затейливые узлы.
Грета проследила любовников до какого-то кабака и дальше в город, но ничего особенного в их поступках не нашла. Зато обнаружила нечто иное, и вот это новое знание заставило Грету почувствовать, что день удался. Что бы теперь ни случилось, кем бы ни оказалась эта дамочка в малиновом берете, сам факт, что за ней шел хвост, на многое намекал и как минимум многое обещал.
А хвост при ближайшем рассмотрении оказался весьма любопытным. За Дарьей Дмитриевной шел явный профессионал. И не просто "шпик" голимый из "наружки" города Мухосранска, а настоящий полноценный агент-имперсонатор. Из тех, кто, работая под прикрытием, могут – в зависимости от задания и фигуранта "разъяснить" и "концы обрубить". Так что, возможно, кому-то из двоих и жить-то оставалось всего чуть-чуть. Но могло статься, что никто никого не тронет. Во всяком случае, пока. Да, и Грета, глядишь ты, оказалась по случаю в правильном месте и в нужное время. Оставалось, правда, непонятно, за кем конкретно следит этот скромного вида невзрачный мужичок: за Кириллом, который и сам по себе вызывал у Греты "умеренный интерес", или за Дарьей. Девушка при первом взгляде казалась слишком молодой и "легкой", но по некоторым признакам имела и опыт, и ум.
"А может быть, за обоими сразу?" – Что ж, любовники наверняка могли кого-нибудь заинтересовать именно своими отношениями. Жену Кирилла Ивановича, например. Или содержателя Дарьи Дмитриевны.
"А что если это работодатель?" – Мысль показалась любопытной, тем более что Кирилл Иванович на семьянина не тянул, – не тот тип, – да и Дарья Дмитриевна на содержанку не похожа, хотя и может, судя по всему, разорить при случае открывшего перед ней кошелек мужика.
"Та еще штучка! Но следят, похоже, не за ней, а за ним. Остается понять, кто он и откуда, да и за дамочкой все равно приглядеть необходимо. Иди знай, а вдруг Она и есть?"
Между тем парочка вволю нагулялась, обрастая по ходу пакетами и сумками, которые позже отправились с посыльным – ну не таскать же их, в самом деле, с собой?! – на постоялый двор, и любовники вдруг вспомнили о "душе". Впрочем, молилась в соборе Петра и Павла одна госпожа Телегина. Кирилл Иванович Коноплев ей всего лишь не мешал. Сидел в полумгле, сплотившейся над задними рядами, и то ли спал, добирая "за ночную вахту", то ли просто о чем-то думал, деликатно отойдя в сторону. Грета и сама там пряталась, найдя особенно уютное местечко между колоннами бокового нефа, откуда и фигурантов наблюдала, и за хвостом краем глаза приглядывала.
Ей вообще многое открылось, глядя из сумрака. И не только видимое равнодушие Кирилла Ивановича к религии – было в его поведении нечто, намекающее на то, что дело не в конфессиональных различиях. А вот Дарья Дмитриевна, напротив, показалась Грете женщиной на удивление набожной. Набожность ее, впрочем, проявлялась, по-видимому, спорадически. Что называется, то грешит, то блажит. Но, видит бог, молилась блондинка искренно и не на публику. Для себя любимой старалась. Но тогда возникал непраздный вопрос: с чего бы это Дарье Дмитриевне Телегиной, являвшейся, к слову сказать, подданной Тартарской Народно-Демократической Республики, молиться в католическом храме? Тартарцы-то, как и новгородцы, которые не хазары и не татары, то уж, верно, православные русские. Католиков в тех краях немного и зовутся они, что характерно, на иной лад.
Недоумение это стоило того, чтобы посвятить ему время и внимание, но вскоре выяснилось, что есть в этом мире вещи "посильнее Фауста Гете". Оказывается, у хвоста имелся собственный хвост. Кто-то – осторожный и умелый – на редкость профессионально вел всех троих, находясь при этом "на самом пределе видимости".
"Эдак он, поди, и меня срисовать мог!" – ужаснулась Грета, отроду не любившая такого рода неожиданностей. Но, с другой стороны, дело становилось все интереснее и интереснее. Как говорят в народе, чем дальше в лес, тем больше дров.
Грета перекрестилась – на тот случай, если ее кто-нибудь все-таки рассмотрел – и неспешно покинула храм, растворившись в негустом потоке обывателей, спешащих на станцию хохбана[11], и занимая, таким образом, позицию "позади крайнего". Теперь она следила за тенью тени, а уж тот, верно, ее "деточку" не проморгает.

Дарья Дмитриевна Телегина

– Трактир – это скучно, – заговорщицки подмигнул Кирилл Иванович. – Разве же удивишь штаб-капитана вульгарной ресторацией?
"Хорошая попытка! – усмехнулась в душе Дарья. – Пусть остается "штаб-капитан". От меня не убудет!"
– У вас есть предложение лучше? – она проигнорировала озвученное Кириллом звание и сосредоточилась на главном. – Куда же вы меня поведете, Кирилл Иванович? Надеюсь, не в постель?
– Ах, любезный друг, – улыбнулся Кирилл, пародируя "куртуазный стиль" псковских беллетристов, – отчего бы и не в постель, ведь нам друг с другом отнюдь не скучно!
– Это верно, но…
– Но речь, разумеется, о другом, – еще шире улыбнулся Кирилл Иванович. – Я приглашаю вас в клуб "Домино", Дарья Дмитриевна! Мне сообщили, что место это необычное, стильное и недешевое…
– Стриптиз? – нахмурилась Дарья, живо вообразив, чем этот клуб может оказаться на самом деле. – Вертеп? Бордель?
– Ни в коем случае! – протестующе вскинул руки мужчина. – Элитарно и не без вольнодумства, разумеется, но весьма умеренно, если вы это имеете в виду. Изысканно и с хорошим вкусом.
– Что ж… – следовало соглашаться, но Дарья физически не умела вот так сразу сдавать позиции.
– Возможно… – предположила она, набрасывая поволоку на взгляд, как иные – шаль на плечи. – Право, я начинаю думать, что постель и скромный ужин между тем и этим… В номере, в неглиже… – она дурила ему голову, разумеется, хотя и знала – Кирилл не мальчик, и все прекрасно понимает.
"Вот и пусть понимает! Мне-то что?"
– Постель… – между тем повторил он за Дарьей, явно включаясь в предложенную игру. – Звучит заманчиво. Однако должен вам напомнить, ваше высокоблагородие, что желаемое и действительное – суть разные вещи.
– Что вы имеете в виду?
– Границы возможного.
– Намекаете на свой возраст? – Что ж, сильные мужчины не боятся признаться в слабости, особенно если о ней и речи быть не может. Сильные женщины, впрочем, тоже.
– Увы, я немолод…
"Экий мерзавец! – восхитилась Дарья. – Глядишь, еще и слезу пустит!"
– С другой стороны, ваше неглиже, Дарья Дмитриевна, представляется мне попросту восхитительным. Но вы ведь об этом осведомлены?
– Да, – признала Дарья, – я заметила ваш жадный взгляд.
– Что же делать?
– Даже и не знаю! – Дарья виртуозно, хотя и с показной нарочитостью исполнила "упражнение для глаз" – взгляд на нос, в сторону, на него, – и мило улыбнулась. – Есть идеи?
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0026 сек
SQL-запросов: 1