Электронная библиотека

Джордж Мартин - Пир стервятников

- И не в мать. - Виктарион не хотел говорить о насилии в этом месте, освященном костями Нагги и чертогов Серого Короля, но ему много ночей подряд снилось, как он бьет кольчужным кулаком по ухмыляющейся роже Эурона и дурная кровь хлещет из разбитого носа. Нет, нельзя. Он дал слово Бейлону. - Все ли собрались? - спросил он Мокроголового.
- Все, чье слово что-нибудь значит. Капитаны и короли. - На Железных островах это означает одно и то же, ведь каждый капитан - король на своем корабле, и каждый король обязан быть капитаном. - Намерен ли ты заявить права на отцовский трон?
Виктарион представил себя сидящим на Морском Троне.
- Если Утонувший Бог того захочет.
- Волны скажут тебе его волю, - отвернувшись, молвил Мокроголовый. - Прислушайся к волнам, брат.
- Хорошо. - Он представил себе, как волны шепчут его имя, как это имя выкрикивают капитаны и короли. Если чаша перейдет к нему, он не пронесет ее мимо рта.
Вокруг уже собрались люди, желающие сказать ему приветственные слова. Виктарион видел в толпе жителей каждого острова - Блэкридов, Тауни, Орквудов, Стонтри, Винчей и многих других. Гудбразеры явились в полном составе - со Старого Вика, с Большого и с Оркмонта. Кодды тоже, хотя эти у всех порядочных людей вызывают только презрение. Скромные Шеперды, Уиверы, Нетли стояли плечом к плечу с представителями древних и знатных домов. Даже Хамблы, потомки рабов и соленых жен, и те были здесь. Один из Вольмарков хлопнул Виктариона по спине, двое Спарров сунули ему в руки мех с вином. Он выпил, утер рот и пошел с ними к кострам - говорить о войне, добыче и своем славном будущем царствовании.
К ночи моряки Железного Флота поставили у черты прилива огромный шатер из парусины, чтобы Виктарион мог попотчевать полсотни знаменитых капитанов жареными козлятами, соленой треской и омарами. Эйерон, тоже пришедший на пир, ел рыбу и пил воду, но в море выпитого капитанами эля мог свободно поместиться Железный Флот. Свои голоса Виктариону обещали Фралегг Сильный, умница Альвин Шарп, горбатый Гото Харло. Гото даже дочь свою предложил ему в жены.
- Я неудачлив в браке, - сказал ему Виктарион. Первая его жена умерла, разродившись мертвой дочерью, вторую унесла оспа, а третья…
- Король должен иметь наследника, - настаивал Гото. - Вороний Глаз собирается предъявить вечу трех своих сыновей.
- Бастардов и выродков. Сколько лет твоей дочери?
- Двенадцать. Красива, только что расцвела, способна к деторождению, и волосы у нее цвета меда. Груди пока еще маленькие, но бедра в самый раз. Она больше удалась в мать, чем в меня.
Это, как понял Виктарион, означало, что горба у девушки нет. Но, пытаясь представить ее себе, он видел жену, которую убил своими руками. Он рыдал при каждом ударе, который ей наносил, а потом отнес ее на скалы, чтобы скормить крабам.
- Я с радостью взгляну на твою дочку, когда надену корону, - сказал он. Гото, не смея надеяться на большее, отошел довольный.
Бейелору Блэкриду угодить оказалось труднее. Он сидел рядом с Виктарионом, пригожий и гладколицый, в черно-зеленом полосатом камзоле. Соболий плащ был застегнут серебряной семиконечной звездой. Восемь лет он провел заложником в Староместе, и там его приучили молиться семи богам зеленых земель.
- Бейлон был безумен, Эйерон еще хуже, Эурон самый безумный из всех троих, - говорил он. - А ты, лорд-капитан? Если я выкрикну твое имя, ты положишь конец этой безумной войне?
- Хочешь, чтобы я согнул колено? - нахмурился Виктарион.
- Если понадобится, то да. Мы не выстоим одни против всего Вестероса. Король Роберт доказал это, к нашему горю. Бейлон сказал, что выкупит свободу железом, но наши женщины, и среди них моя мать, заплатили за его корону пустыми постелями. Старый закон умер.
- То, что мертво, умереть не может, оно лишь восстает вновь, сильнее и крепче, чем прежде. Через сто лет люди будут петь о Бейлоне Смелом.
- О Бейлоне Короле Вдов. Я охотно сменял бы его свободу на живого отца. Нет ли у тебя одного в запасе? - Не дождавшись ответа, Блэкрид фыркнул и отодвинулся.
В шатре становилось жарко и дымно. Двое сыновей Горольда Гудбразера подрались и опрокинули стол; Уилл Хамбл проиграл заклад и должен был съесть свой сапог; Ромни Уивер под скрипку Маленького Ленвуда Тауни спел "Кровавую чашу", "Стальной дождь" и другие старые боевые песни; Кварл-Девица и Элдред Кодд сплясали с топориками. Много было смеху, когда один из пальцев Элдреда плюхнулся в чашу Ральфа Хромого.
В общем смехе Виктариону послышались звонкие женские ноты. Он встал и увидел ее у входа - она шептала что-то на ухо Кварлу-Девице, и тот покатывался еще пуще. Он надеялся, что у нее хватит ума не являться сюда, но улыбнулся помимо воли.
- Аша! - крикнул он ей своим капитанским голосом. - Племянница!
Она стала пробираться к нему, стройная и гибкая - в высоких сапогах со следами соли, зеленых шерстяных бриджах, в кожаной, с распущенными шнурками безрукавке поверх стеганого камзола.
- Дядюшка. - Аше, с ее высоким для женщины ростом, все-таки пришлось стать на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. - Рада видеть тебя на моем вече.
- На твоем? - засмеялся Виктарион. - Да ты никак пьяна, девушка? Садись. Я что-то не заметил у берега твоего "Черного ветра".
- Я причалила у замка Норна Гудбразера и проехала через остров верхом. - Она села на табурет и, не спросясь, взяла себе чашу Нута-Цирюльника. Нут, давно уже упавший хмельной головой на стол, ничего на это не возразил. - Кто теперь держит Ров?
- Ральф Кеннинг. После гибели Молодого Волка нам досаждают одни болотные дьяволы.
- Старки - не единственные северяне. Железный Трон назначил хозяина Дредфорта Хранителем Севера.
- Будешь учить меня военному делу? Я бился с врагами, когда ты еще грудь сосала.
- И терпел поражение. - Аша поднесла чашу к губам.
Виктарион не любил, когда ему напоминали о Светлом острове.
- Каждый должен проиграть битву в юности, чтобы не проиграть войну в старости. Надеюсь, ты не собираешься заявлять о своих правах.
- А если собираюсь, то что? - с дерзкой улыбкой спросила она.
- Здесь многие помнят, как ты плавала нагишом в море и играла в куклы.
- Я и с топорами играла.
- Это верно, - признал он, - но женщине нужен муж, а не трон. Став королем, я найду тебе пару.
- Как ты добр, дядюшка. Подыскать тебе красивую жену, когда я стану королевой?
- Я неудачлив в браке. Давно ли ты здесь?
- Так давно, что успела заметить: дядя Мокроголовый пробудил тех, кого и не ожидал. Драммы собираются заявить о себе, а Тарл Трижды Тонувший будто бы говорил, что Марон Вольмарк - законный наследник по черной линии.
- Королем должен быть кракен.
- Вороний Глаз - кракен, и старший брат идет впереди младшего. - Но я, - Аша придвинулась ближе, - как родная дочь короля Бейлона иду впереди вас обоих. Выслушай меня, дядюшка…
Договорить ей помешала внезапная тишина. Пение умолкло, Маленький Ленвуд Тауни опустил свою скрипку, даже ножи и миски перестали стучать.
В шатер вошли еще с дюжину человек. Виктарион узнал Сушеного Джона Майра, Торвольда Бурый Зуб, Лукаса-Левшу Кодда. Гермунд Ботли скрестил руки на позолоченном панцире, который снял с ланнистерского капитана во время первого мятежа Бейлона. Рядом с ним стоял Орквуд с Оркмонта. Позади виднелись Стонхенд, Квеллон Хамбл, Рыжий Гребец с огненными косами, Ральф Шеперд, Ральф из Лордпорта, Кварл-Невольник.
И Вороний Глаз, Эурон Грейджой.
Мало же он изменился с того дня, когда посмеялся надо мной и ушел, подумал Виктарион. Эурон, самый красивый из сыновей лорда Квеллона, нисколько не подурнел за три года изгнания: волосы по-прежнему черные, как полночное море, без единого белого гребешка, бледное лицо с аккуратной темной бородкой все такое же гладкое. На левом глазу черная кожаная нашлепка, но правый голубеет, как летнее небо, и улыбается.
- Вороний Глаз, - промолвил Виктарион.
- Король Вороний Глаз, братец. - Губы Эурона при свете ламп казались темными, почти синими.
- Короля изберет вече, - сказал, поднявшись, Мокроголовый. - Ни один безбожник…
- Не может сидеть на Морском Троне. Как же, как же. - Эурон оглядел шатер. - В последнее время я, к слову сказать, частенько сиживал на Морском Троне, и никто из богов не препятствовал мне. Есть ли человек, знающий их лучше, чем я? Лошадиные боги, боги огня, золотые боги с глазами из драгоценных камней, боги, вырезанные из кедра или из горных утесов, незримые боги… Я знаю их всех. Я видел, как люди убирают их цветочными гирляндами и льют в их честь кровь козлов, быков и малых детей. Я слышал, как им возносят молитвы на полусотне разных наречий. Исцели мою отсохшую ногу, заставь девицу меня полюбить, дай мне здорового сына. Спаси меня, помоги мне, сделай меня богатым… защити меня! От врагов, от ночного мрака, от колик в животе, от степных кхалов, от работорговцев, от свирепых наемников. Защити от "Молчаливого". - Эурон засмеялся. - Безбожник? Полно тебе, Эйерон. Я самый набожный из всех мореходов. Ты служишь одному богу, а я служил десяти тысячам. От Иба до Асшая люди молятся, завидев мои паруса.
- Они молятся деревьям, - возразил жрец, грозя костистым перстом, - золотым идолам и чудищам с козлиными головами. Ложным богам.
- Именно, - подхватил Эурон, - за это я их и убиваю. Я проливаю их кровь в море и засеваю их визжащих баб моим семенем. Понятно, что их божки ложные, раз они не мешают мне это делать. В благочестии я даже тебя превзошел, Эйерон. Пожалуй, это тебе надо стать на колени и просить моего благословения.
Рыжий Гребец громко засмеялся, услышав это, и другие присоединились к нему.
← Ctrl 1 2 3 ... 59 60 61 ... 161 162 163 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0131 сек
SQL-запросов: 0