Электронная библиотека

Клод Симон - Дороги Фландрии

Клод Симон - Дороги Фландрии
В книге представлены произведения школы "нового романа"- "Изменение" (1957) М. Бютора, "В лабиринте" (1959) А. Роб-Грийе "Дороги Фландрии" (1960) К. Симона и "Вы слышите их?" (1972) Н. Саррот.
В лучших своих произведениях "новые романисты" улавливают существенные социальные явления, кризисные стороны сознания, потрясенного войной, бездуховностью жизни и исчерпанностью нравственных ориентиров, предлагаемых буржуазным обществом.

Клод Симон
Дороги Фландрии

Предисловие

Клод Симон родился в 1913 г. на Мадагаскаре. Учился в Париже, в Оксфорде, Кембридже. В составе кавалерии принимал участие в военных действиях против фашистской Германии. Попал в плен, из плена бежал. Занимался виноградарством на юге Франции, потом переселился в Париж. Первый свой роман ("Плут") начал писать накануне войны (опубликован в 1945 г.). Война вошла в творчество К. Симона как постоянный мотив, как важнейший элемент его мировосприятия, благодаря чему лучший его роман "Дороги Фландрии" (1960) с полным правом может быть назван антивоенным. Однако романы "Гулливер" (1952), "Священная весна" (1954), "Ветер" (1957), "Трава" (1958), "Дворец" (1962), "История" (1967), "Фарсальская битва" (1969), "Тела-проводники" (1971), "Триптих" (1973), "Урок вещей" (1975), "Георгики" (1981) наглядно демонстрируют свойственную "новому роману" натуралистическую тенденцию, которая разрушает объективно существующую в обществе систему детерминант. Социальная проблематика, все значение которой Симон как будто познал на своем жизненном опыте, отходит на второй план, уступая место тому, что писатель считает вечным, неизменным в жизни человеческого индивида в мире вещей, дающих ему поучительные уроки. Сам писатель далек от других "новых романистов", он не претендует на роль теоретика и глашатая истины: К. Симон принципиально эмпиричен. Эмпиричность формирует метод писателя, чьи романы представляют собой, как правило, натуралистическую копию элементарных состояний, фактов, событий, которые вступают в сложные комбинации, причудливо складываются по внешним ассоциациям, повинуясь даже игре слов, способной придать роману смысл, поскольку - по убеждению Симона - писатель "говорит языком действительности, а не объясняет ее".

I

Я думал, что учусь жить, а я учился умирать.
Леонардо да Винчи
В руке у него было письмо, он поднял глаза взглянул на меня потом снова на письмо потом снова на меня, за спиной его проплывали рыжие красно-бурые охряные пятна лошадей которых вели на водопой, грязь была такой непролазной что мы увязали в ней по самую щиколотку но той ночью я помню вдруг подморозило и Вак вошел в спальню неся кофе и сказал Собаки слопали грязь, никогда прежде пе слышал я подобного выражения, мне сразу представились эти собаки, какие-то мифические адские существа их пасти с розоватой каемкой холодные белые волчьи клыки жующие в ночном мраке черную грязь, быть может просто некое воспоминание, прожорливые собаки дочиста вылизывающие площадь: сейчас она была серой и мы как всегда опаздывали на утреннюю поверку, ноги на бегу то и дело подворачивались попадая в глубокие следы от копыт затвердевшие точно камень, того и гляди вывихнешь лодыжку, помолчав немного он сказал Я получил письмо от вашей матушки. Значит она все-таки написала несмотря на мой запрет, я почувствовал что краснею, он оборвал себя пытаясь изобразить на лице некое подобие улыбки что явно было ему не под силу, не то чтобы не под силу быть любезным (он наверняка стремился к этому) но преодолеть отчужденность: лишь слегка растянулись жесткие тронутые сединой усики, кожа на лице у него была обветренная как у тех кто много времени проводит на свежем воздухе и матовая, что-то в нем было от араба, явно семя какого-нибудь мавра которого Карл Мартел по забывчивости не прикончил, и возможно он притязал на то что ведет свой род по прямой линии не только от своей ближайшей родственницы Девы Марии как все тарнские дворянчики его соседи но еще и от Магомета в придачу, он сказал Мы с вами кажется в некотором родстве, но полагаю в применении ко мне "родственник" означало для него скорее некое насекомое жалкую мошку, и я снова почувствовал что краснею от злости как и тогда когда заметил в его руке это письмо, узнал конверт. Я ничего не ответил, он конечно видел что я взбешен, смотрел я не на него а на письмо, мне так хотелось отнять его, разорвать в клочки, он чуть шевельнул рукой державшей сложенный листок, уголки захлопали в холодном воздухе точно крылья, ни враждебности, ни высокомерия в его черных глазах, даже какая-то сердечность что ли но и отчужденность тоже; а может оп просто был так же раздражен как и я, угадывая мое раздражение в то время как мы продолжали разыгрывать маленькую светскую комедию и торчали здесь среди замерзшей грязи, делая эту уступку традициям приличиям оба ради женщины которая на мою беду доводилась мне матерью, и в конце концов он видно понял, потому что усики его снова шевельнулись и он проговорил Не сердитесь на нее Вполне естественно что мать Она поступила правильно Со своей стороны я буду весьма рад иметь возможность если у вас когда-либо появится в том нужда, а я Благодарю вас господин капитан, а он Если возникнут какие-либо трудности без стеснения обращайтесь прямо ко мне, а я Хорошо господин капитан, он еще раз помахал письмом, в этот ранний утренний час было верно минус семь или минус десять градусов, но казалось он даже не замечал этого. Лошади возвращались с водопоя рысью, попарно, солдаты чертыхаясь бежали рядом с ними забавы ради висли на поводьях, копыта звонко цокали по замерзшей грязи, а он все твердил Если у вас возникнут трудности буду счастлив если смогу, затем сложив письмо сунул его в карман опять удостоив меня тем что по его понятиям должно было изображать улыбку просто еще раз растянулись тронутые сединой усики потом он повернулся и ушел.
Страница: 1 2 3 ... 62 63 64 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0213 сек
SQL-запросов: 0