Электронная библиотека

Советская классическая проза

Александр Зеленов - Второе дыхание

Александр Зеленов - Второе дыхание

Весна в последнем военном году выдалась ранняя. Туманы и теплые ветры быстро съедали снег, с каждым днем оголяя все больше сырую черную пахоту, косогоры, бугры с прошлогодней пожухлой травой.
Василий Еловских - Четверо в дороге

Василий Еловских - Четверо в дороге

Лаптев часто просыпался. Может быть, потому, что все время виделись ему кошмарные сны. Будто шагал он по горной узенькой тропинке, слева - отвесные скалы, справа - ущелье, прикрытое не то дымкой, не то туманом, и неслись из того ущелья гул и грохот несусветный. Тропинка скользкая, как лед, стена слева тоже скользкая.
Алексей Горбачев - Последний выстрел. Встречи в Буране

Алексей Горбачев - Последний выстрел. Встречи в Буране

Как и многие пассажиры, Дмитрий Степанович поддался соблазну отведать знаменитых марьяновских арбузов, о которых стали поговаривать в вагоне еще вчера - не проспать бы, мол, Марьяновку, арбузы там знатные, не хуже камышинских или астраханских.
Николай Глебов, Валерьян Баталов и др. - Ночная радуга

Николай Глебов, Валерьян Баталов и др. - Ночная радуга

Ехал он просекой. Пригретый полуденным солнцем, старик дремал. Над лошадью кружились назойливые пауты. Мироныч мерно покачивался в седле, изредка бросая ленивый взгляд на окружающую местность.
Зигмунд Скуинь - Нагота

Зигмунд Скуинь - Нагота

Не стоило и глаза поднимать к настенным круглым часам, чтобы убедиться, что стрелки, вытянувшись в струнку, вот-вот, словно яблоко, рассекут день пополам. Все, кто находился в комнате, с нетерпением ожидали конца работы. Шесть часов вечера, он это чувствовал, угадывал по множеству мелких, но совершенно безошибочных примет. Людей не занимали больше графики, схемы, узлы.
Николай Рыжих - Бурное море

Николай Рыжих - Бурное море

Наш "Онгудай" стоит у причала. Вид у него потрепанный: борта, побитые морем, пестрят ржавчиной, из-под остатков черной краски проглядывает сурик. Кормовая стрела, погнутая при швартовке к плавбазе в зыбь, понуро склонилась. Одно из окон на ходовом мостике зияет черной дырой: в последний шторм дурная волна навалилась на "Онгудай", выдавила стекло, свернула тумбу локатора и отбросила рулевого к штурманскому столу.
Леонид Борич - Случайные обстоятельства

Леонид Борич - Случайные обстоятельства

То, что было в радиограмме, знали пока лишь они двое: командир и радист, - но Букреев, достаточно проплавав на своем веку, прекрасно понимал, что уже через минуту-другую об этом станет известно всему экипажу, хотя ни он, ни радист никому еще не успеют и слова сказать.
Виктор Баныкин - Андрей Снежков учится жить

Виктор Баныкин - Андрей Снежков учится жить

Мне всегда почему-то казалось, что дневники пишут лишь девчонки, и то из тех, у которых ветер в голове, да всякие великие люди - ну, разные там писатели, ученые, художники. Им - ничего не поделаешь! - многие странности прощаются, на то они и великие!
Тахави Ахтанов - Избранное в двух томах. Том второй

Тахави Ахтанов - Избранное в двух томах. Том второй

Тучи на севере угрожающе густеют, чернеют, в воздухе явственно ощущается дыхание мороза, однако Коспан не торопится. Пустив коня пастись, он стоит на косогоре и смотрит на своих овец.
И. Грекова - На испытаниях

И. Грекова - На испытаниях

Они уезжали, а он оставался. Потом они улетят в Москву, всякие там свои диссертации писать, а он опять останется. В степи, в жаре, в мошке. Жара не жара - вкалывай. И всегда так. Приедут, поглядят, покритикуют - и снова к себе, на север. Дождь у них идет. Мостовые блестят, девушки в разноцветных плащах, как розы. Москвичи, сукины дети.
← Ctrl 1 2 3 ... 43 44 45 ... 211 212 213 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2016

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0