Электронная библиотека

Леонид Заковский, Сергей Уранов и др. - О методах и приемах иностранных разведывательных органов и их троцкистко-бухаринской агентуры

Начавшиеся уроки проходили на квартире "Л" в течение нескольких месяцев нормально. За это время "Л" подружился со своей учительницей, начались совместные прогулки за город, хождения в кино и т. д. Отношения становились все более дружественными. За все время совместных занятий Мери ни разу не задавала каких-либо вопросов, могущих вызвать подозрения. В вопросах политики она разбиралась мало, хотя и говорила, что втайне от матери, фанатически верующей женщины, она читала книги о Советском Союзе и, несомненно, если бы она имела больше свободного времени, она разделяла бы взгляды большевиков. Однажды вечером, во время обычного урока, Мери почувствовала себя плохо. Она попросила вызвать врача - ее дальнего родственника "Н". К приезду врача Мери стало хуже, пришлось ее положить на диван. Приехавший врач установил сильное переутомление и ослабление сердечной деятельности. Врач дал порошки, сказал, что она скоро успокоится и уснет, предложил "Л" не беспокоить Мери, дать ей спокойно полежать и уехал. Проходили часы, Мери не просыпалась, и когда подошел третий час ночи, "Л" решил, что если даже она и проснется, то в это время уже неудобно выпускать ее из квартиры. Утомленный "Л" вскоре и сам заснул. Проснувшись утром, "Л", к своему удивлению, не нашел Мери на диване, не оказалось также ее и в квартире. Он был еще более удивлен, когда он не нашел ключей ни от парадного, ни от черного хода своей квартиры. Ключи исчезли, и сколько их "Л" ни искал, найти их не мог. Пришлось по телефону вызвать слесаря ломать замок. Вместо того чтобы пойти к своим товарищам и рассказать о происшедшем, "Л" стал опасаться, как бы кто-либо не подумал, что дело было не так, как он расскажет, что между ним и Мери произошло что-либо, что никто не поверит истории с исчезновением ключей и что в результате всего происшедшего о нем начнут говорить, перевернут факты и могут начаться разговоры, от которых, кроме неприятности, ждать нечего. "Смолчать, - решил "Л", - ведь кроме меня никто ничего не знает". Дело же заключалось в том, что "Л" и не подозревал, что контрразведка, агентом которой была Мери, все свои планы построила именно на том психологическом моменте, что "Л" побоится рассказать кому-нибудь о ночевке Мери у него на квартире, исчезновении ключей и сломанных дверях.
Когда прошло некоторое время и "Л" начал забывать уже происшедшее, однажды вечером к нему на квартиру явился незнакомый человек и, представившись агентом местной контрразведки, сказал, что имеет поручение от шефа контрразведки встретиться с ним и переговорить о случившемся между ним и Мери. По словам агента, Мери подала в контрразведку заявление, что ее ученик - сотрудник такого-то советского учреждения за границей, с которым она занималась много месяцев, который вел себя добропорядочно, во время последнего урока предложил ей чай с пирожным. Во время еды она почувствовала головокружение. "Л" вызвал врача, который дал ей порошки. После порошков она почувствовала себя немного легче и уснула. Ночью она неожиданно проснулась от какой-то тяжести и сильной физической боли. Придя в себя, она увидела у себя на диване "Л", который будто бы пытался ее изнасиловать, причем попытки свои сопровождал садистскими мучениями и искусал ее не меньше чем в 15 местах. После недолгого сопротивления ей удалось вырваться и убежать в другую комнату. Однако и там "Л" ее настиг, и борьба между ними возобновилась. В момент безвыходности Мери схватила стоявшую на столе чашку с солью и высыпала ее в глаза "Л". Боясь, что "Л", находясь в состоянии безумия, будет ее преследовать, Мери выбежала и заперла парадный и черный ход квартиры. К своему заявлению Мери приложила связку ключей и свидетельство доктора "Н", который был вызван на квартиру к "Л" и который подтвердил, что "Л" уговаривал его не увозить Мери домой и лучше оставить ее у него на квартире. В свидетельстве доктор указал, что на следующий день Мери явилась к нему в сильном расстройстве и на теле ее были обнаружены 15 укусов с кровоподтеками.
Слушая агента, "Л" уже находился в состоянии транса, не мог собрать своих мыслей. Одно он начал ясно понимать, что находится и а краю пропасти и весь во власти этого незнакомого ему человека. Он был поглощен мыслью о спасении себя, не понимая, что единственный путь - пойти и все рассказать близким друзьям, другое же решение - немедленная гибель. План контрразведки был разработан тщательно. Вербовка "Л" была намечена так, чтобы психологически представить ему контрразведку не в роли его душителя, затеявшего все это дело, а в роли спасителя, который в минуту жизни трудную пришел ему на помощь, и поэтому таким хорошим людям из контрразведки можно оказать кое - какие "мелкие" услуги.
Агент указал, что контрразведка не заинтересована в его компрометации и скандале, ибо речь идет не о рядовом человеке, а об ответственном сотруднике страны, с которой его правительство находится в нормальных дипломатических отношениях. Но так как заявление поступило, контрразведка обязана вести дознание и передать дело прокурору. По этому делу они уже вызывали Мери, допрашивали ее и по своей инициативе предложили ей не поднимать скандала и пойти па мировую. Мери долго не соглашалась, но под нажимом контрразведки дала согласие, при условии, что в 5-дневный срок она получит 5 тыс. золотых рублей. "Л" сначала не соглашался, потом согласился на меньшую сумму, но агент заявил, что он не уполномочен вести такие переговоры. В течение последующих дней "Л" встречался с агентом, доказывая ему, что денег не имеет и достать их не может. На третий день на свидание с "Л" пришел иностранец, назвавший себя помощником начальника контрразведки. Он дал понять "Л", что готов помочь ему достать в байке деньги, однако взамен этой услуги он надеется получить от "Л" некоторую компенсацию. Контрразведка много не просит, она заинтересована, чтобы в стране был мир и порядок, а к ней поступает много доносов. Часто правду от лжи трудно отличить, и поэтому контрразведка просит лишь давать свои заключения и мнение об интересующих ее лицах.
"Л" ожидал гораздо худшего. Ему это требование показалось невинным. Он даже начал себя убеждать в том, что он делает очень хорошее дело - будет спасать советских людей от возможной клеветы со стороны врагов Советского Союза. Еще один шаг - и "Л" стал бы на гибельный путь предательства родины.
Однако врагу не удалось торжествовать. Внешнее поведение "Л" не прошло незаметно для его товарищей по работе. Дошли слухи об истории со взломанными дверями, заметили, что "Л" избегает друзей, пропадает неизвестно где по вечерам, лжет, отвечая на вопросы. Обратило на себя внимание, что "Л" усиленно занимается продажей некоторых вещей, пытается занимать деньги. С ним решили поговорить по - товарищески, и "Л" нашел в себе в последний момент мужество обо всем рассказать.
Мы нарочно подробно остановились на этом примере, чтобы показать, как отсутствие бдительности, казалось бы, в таком простом вопросе, как подбор преподавателя иностранного языка, убаюкивание себя тем, что враг не так коварен, как его рисуют, малодушие, и отсутствие сознания своего долга перед родиной привели до того честного, ничем не запятнанного гражданина, каким раньше, был "Л", в лапы злейшего врага нашей родины, который, как правило, всегда начинает с просьбы об оказании мелких услуг, с тем, чтобы впоследствии заставить совершать убийства, поджоги и шпионаж.
Известен также ряд других случаев, когда враг, пользуясь распущенностью некоторых советских граждан, попавших в заграничную командировку, подставлял им женщин, затем заставлял давать удовлетворение объявившемуся "оскорбленному мужу" и под видом компенсации за то, что дело замяли, не довели до скандала, склонял легковерных и распущенных людей к шпионажу, к измене родине. С одним советским гражданином, ранее будто бы безупречным, случилось такое бедствие, когда он был в командировке в Японии. Он стал часто посещать рестораны и другие увеселительные места, при этом он сблизился там с одной из посетительниц этих мест, с виду "аристократкой", довольно красивой женщиной. Во время одной из его встреч с этой женщиной в укромном уголке фешенебельного ресторана неожиданно появился японец в военной форме, назвался "мужем" этой женщины и набросился на советского гражданина, требуя удовлетворения за оскорбление чести его семейного очага. Дело кончилось бы скандалом, если бы тут же не появился другой человек, довольно любезный с виду, тоже японец, но в штатском, который стал уговаривать военного японца не подымать скандала и кончить дело миром. Советский гражданин, чувствовавший себя в отчаянном положении, ухватился за "примирителя", как за якорь спасения. Дело кончилось "миром", но какой ценой? Советский гражданин дал расписку давать "примирителю" "информацию" о некоторых делах в СССР, интересных для "примирителя", оказавшегося агентом японской разведки. Но, дав расписку, он оказался в лапах у "примирителя". Боясь разоблачения со стороны "примирителя", он все больше и больше запутывался, выполняя все новые и новые шпионские поручения. Он превратился в японского шпиона и врага своей родины.
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2016

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0